Вісник - Випуск 43 - 2011

Еще раз о базилике Крузе в византийском Херсоне

Ще раз про базиліку Крузе в візантійському Херсоні. У статті розглядається літургічний устрій базиліки № 7 у візантійському Херсоні та археологічні матеріали про її архітектуру й дату будівництва. Дослідження дозволяє стверджувати, що храм відноситься до пам'яток типу меморіїв-мартиріїв і був побудований десь у середині християнських будівль міста. Вона входить до кола великих будівельних процесів Херсону другої половини VI-першої половини VII століть у період так званого "будівельного буму".

Ключові слова: базиліка, літургічний устрій, Херсон, Візантія.

VI ст. або в останній третині століття, коли склалася служба Великого й Малого виходів. Допущення щодо будівництва храму в IV-V ст. слід визнати невірними. Ця церква не могла бути однією з найранніших Базилика Крузе, названная так имени легендарного раскопщика, Н. Крузе, принадлежит к числу византийских памятников Херсона, история открытия, а, значит, и изучения которого насчитывает уже около двухсот лет. Не вдаваясь в историографию вопроса, следует отметить, что в ней невозможно найти объяснения особой архитектуры этого храма с большой триконхиальной апсидой и точной датировки сооружения. Вместе с тем по давней, прочно укоренившейся традиции повелось утверждать, иногда со ссылками на сирийские памятники и подчеркивание единства триконхиальной апсиды, что это “...одна из самых ранних христианских церквей, построенных в Херсонесе”, то есть она не позже V в. Однако имеющиеся и появившиеся новые археологические, строительные материалы, а также анализ их литургический организации заставляют в этом усомниться.

Такому анализу и будет посвящена настоящая статья, которая не ставит задачей подробное описание и воссоздание истории раскопок памятника, а лишь делает акцент на его атрибуции, основаниях для датировки и некоторых особых деталях устройства, пристальное внимание к которым может оказаться полезным для последующих исследователей.

Базилика Крузе (№ 7 по списку Императорской Археологической комиссии) с большим, высоким двухступенчатым синтроном в массивной, просторной апсиде с конхами по бокам поначалу была разделена на три нефа по две или три колонны в каждом ряду и сложена из крупных притесанных квадров на известковом растворе. Местами для ровности между камнями проложен мелкий щебень, а зачистка периметра базилики в 1999 г. обнаружила большое количество обломков кирпичей размерами 25,0-25,5 х 13,5-14 х 3,1-3,2 см, в том числе с остатками строительного известкового раствора. Уже Д. В. Айналов обратил внимание, что это “...та же кладка, которая известна в Уваровской базилике, в устройстве ее боковых стен”. Эго же отметил A. Л. Якобсон, писавший, что дату базилики может указать кладка из больших, хорошо тесаных блоков известняка, “очень близкая по своей системе к кладке Северной, Западной и других базилик”, тогда как ныне появляется все больше оснований считать временем массового строительства этих базилик не V в., а вторую половину VТ-первую половину VII вв.. О богатом украшении интерьера архитектурного памятника мраморными деталями свидетельствуют пол из мраморных плит, капители, карнизы, обломки алтарной преграды и изображение голубя. Нартекс имел здесь двоякую роль - служил местом для глубоких, выдолбленных под полом, в скале и частично достроенных из камня гробниц “привилегированных верующих”, желавших быть погребенными ad sanctos (уже одно это обстоятельство должно указывать на наличие св. мощей, которые стало принято устраивать к VII в. непосредственно под престолом храма), а также предназначался для оглашенных, наказанных, кающихся самого низкого разряда - “плачущих”, то есть отлученных от полного церковного общения за те или иные прегрешения, и для прочих групп верующих (“слушающих”, “припадающих”), которые не могли присутствовать на литургии Евхаристии. Позже здесь могли отправлять крещения, погребальные и поминальные службы.

Сооружение явно доминировало в ХСІХ квартале, на перекрестке двух улиц на южной оконечности высокого мыса, над входом в Карантинную бухту, где находился порт. Эго подчеркивают все исследователи. Оно имело почти квадратные пропорции (17,8 х 25,5 м), вытянутую алтарную часть (до 7 м), центральную апсиду диаметром 6 м и боковые конхи диаметром по 3 м, узкие боковые нефы длиной 10,5 м и шириной 2,9 м (левый) и 2,7 м (правый), стены толщиной 1,25-1,5 м, особенно массивные в апсиде, с усиленным фундаментом. Такие укороченные пропорции, при которых ширина наоса превосходит его длину, присущи, главным образом, сводчатым базиликам, как это видно на примере Сопиетской базилики (Западная Грузия, первая половина VI в.), внутреннее пространство которой делилось тремя парами столбов, поддерживавших своды, а не деревянные стропила, как полагал A. Л. Якобсон. Перед входом в нартекс были устроены две вырубленные в скале ступеньки, по которым в храм можно было попасть по улице, ведущей снизу, из портового района. Впрочем, в ранневизантийский период, как указывают следы цемянкового раствора этого времени, улица оказалась перегорожена и превратилась в здание, от которого хорошо сохранился восточный угол, ближайший к храму.

К. К. Косцюшко-Валюжинич невнятно упомянул о каком-то более древнем здании, находившемся на месте базилики Крузе. “Храм, - писал он, - по-видимому, построен на месте древнего сооружения, быть может из того же камня, так как такие же плиты, какие находятся в стене храма, видны в постройке, которую храм как будто перерезал”, но доследования, ведущиеся здесь с 1998-1999 гг., не позволили обнаружить ее явственных следов. В раннее средневековье вокруг базилики находилась, видимо, площадь, которая была застроена только в позднее средневековье, поскольку направление базилики резко расходится с планом этой застройки, подходящей к базилике впритык и под острым углом. Примечательно, что одинаковый азимут ориентации - 73,5° - она имеет лишь с одним херсонским храмом - загородным крестовидным храмом Влахернского монастыря пресвятой Богоматери Девы Марии, воздвигнутым, скорее всего, в середине-второй половине VI в.

К сожалению, монетные находки - золотая монета Гонория, бронзовые монеты Феодосия I, Аркадия, Льва I, после которых следуют монеты Василия I, Романа I, Льва VI, Романа II, Константина X, Никифора Фоки, все долгое время находившиеся в обращении, едва ли могут помочь в установлении временных границ функционирования этого сооружения. Более информативны обнаруженные при расчистке кладок единичные фрагменты амфор, поздней краснолаковой посуды со следами известкового раствора. Эти материалы датируются в пределах V-VІІ вв., но никак не IV-V вв. То же самое подтверждают предварительные результаты раскопок, предпринятые сотрудником Национального заповедника “Херсонес Таврический” С. А. Ушаковым в 2005-2008 гг. Керамический материал, извлеченный из культурного слоя, на котором была выстроена базилика, и из фундамента ее правого нефа, не может быть ранее второй половины V-середины VI вв. Материал этого же времени, начала VI в. и даже несколько более поздний, вплоть до середины-второй половины VI в.

(фокейской поздней краснолаковой керамики и особенно фрагменты амфор типа “Газа”, “Carotte” с рифлением стенок “набегающая волна”) оказался в засыпи между вырубными могилами в нартексе. Следовательно, базилика была возведена никак не ранее начала VI в., а скорее, вовремя близкое к середине или даже третьей третьей четверти VI в., и, значит, открывает или, во всяком случае, совершенно определенно вписывается в череду основных строек города второй половины VІ-первой половины VII вв. Опубликование этих находок может наконец поставить точку в затянувшемся споре о времени сооружения храма.

Крипта из восьми прямоугольных, ящикоообразных могил, высеченных в скале, отчасти доложенных камнем и расположенных в ряд, судя по постепенно сложившейся в Херсоне практике захоронений в самом городе, была сооружена не ранее VII-VIII вв. (едва ли есть основание датировать эти могилы-кимитирии с массой хаотично лежавших костяков по попавшей примеси в виде немногочисленного керамического матерала V-VІ вв.). Но в любом случае она имела отношение к раннему периоду храма, строительство которого вполне могло произойти около середины-третьей четверти VI в., в числе первых самых больших базилик Херсона - Восточной, Западной, “базилике на холме”, “базилике в базилике”, базилике на агоре, тогда как остальные 12 гробниц, в том числе плитовые, с аркосолией и наружные, с многоярусными захоронениями были сооружены одновременно с позднейшей переделкой базилики, когда были устроены боковые стены на месте колоннад и заложены боковые двери у двух усыпальниц.

Поскольку сооружения с триконхиальной апсидой довольно часто являлись мартириями, мемориями, поминальными храмами, связанными с культом мучеников, заслуживает внимания предположение И. А. Завадской, что такой же характер имели аналогичные херсонесские сооружения. Главная апсида с синтроном являлась пресвитерием, тогда как боковые экседры могли служить диаконником и професисом - местом для приношений и одновременно местом отхода процессии Большого Выхода. Если это так, базилика была сооружена все же не ранее последней трети VI в., когда стала распространятся практикалитургической службы двойного выхода - Большого и Малого. Последний связывали с таинством благовегцания. Согласно пояснениям “Мистагогии” Максима Исповедника (ум. 662 г.), во время архиерейской литургии вход епископа в храм верных (naos), когда в процессии несли крест и Евангелие, чтобы возложить их на аналой, считали символом прихода Спасителя в мир, тогда как вход епископа в алтарное святилище (bema) к седалищу в апсиде символизировал вознесение Господа на небо. Это же подтверждают литургические комментарии Патриараха Германа (715-730, ум. 733 г.): “Вход с Евангелием свидетельствует о приходе Божьего Сына и Его входе в этот мир”. Схождением же на епископский трон в апсиде и сидением на нем указывали на то, что “Сын Божий поднял над всеми царствами, силами и властями смертное тело, которое принял, и ягненка, которого взял на плечи, то есть Адамов род, что символизирует омофор, и принес их Богу Отцу”. Малый выход был связан с вынесением Евангелия из диаконика, а Большой - со Святыми Дарами из жертвенника, обычно, внутренней присторойки рядом с центральной апсидой . Ныне проскомидия совершается в алтаре с закрытыми дверями, при задернутом занавесе. Это символизирует первые годы жизни Христа, которые тоже были незримы народу. Но в херсонских храмах, в том числе и базилике Крузе, алтарь отделялся от нефов невысокой алтарной преградой - канкелой и “сохранить” тайну приготовления Даров можно было только в том случае, когда проскомидия совершалась в отдельном помещении. Северная конха базилики подходила для этого. Однако далеко не все херсонские храмы обладали такими архитектурными особенностями, следовательно, приготовление Св. Даров могло осуществляться и при прихожанах, что в определенной степени соответствовало раннесредневековой традиции, еще не в полной мере, отделившей паству от участия в богослужении. Впрочем, надо учесть вероятность и еще одного, более подходящего и простого варианта объяснения: триконхи могли быть связаны с необходимостью иметь место для хоров во время Божественной литургии, то есть играли роль боковых апсид-певниц для псалмов, тогда как по центру располагался престол, символизирующий трон Христа. В любом случае, нет достаточных оснований утверждать раннюю дату сооружения этой базилики, которая вполне может укладываться в ряд больших начинаний “строительного бума” в византийском Херсоне второй половины VI - первой половины VII вв.