Украина: история. Субтельный Орест

Большевистский переворот и Центральная Рада

Если Февральская революция главным образом была результатом крушения власти, то вторая революция, получившая имя Октябрьской, свершилась путем ее захвата. Переворот осуществили Ленин и большевики — группа, которая всего за шесть месяцев до этого события не принималась во внимание как серьезный претендент на власть в России.

В начале 1917 г., когда другие социалистические партии насчитывали сотни тысяч членов, большевистская партия в России, состоявшая в основном из русской и еврейской интеллигенции и рабочих, с трудом дотягивала до 24 тыс. человек. Зато большевики обладали качествами, которые во времена хаоса значили много больше, чем многочисленность. Они были дисциплинированной, жестко централизованной партией профессиональных, преданных своему делу революционеров во главе с Лениным, в лице которого они имели непревзойденного лидера, гениально владевшего искусством революционной тактики. Смелость Ленина, его способности руководителя, так же как и его обещания дать массам «мир, хлеб и землю», способствовали быстрому росту влияния его партии. К осени 1917 г. ряды большевиков уже насчитывали 350 тыс. Вырвав контроль над Советами у других социалистических партий и выдвинув лозунг «Вся власть Советам», большевики 7 ноября (25 октября ст. ст.) низвергли окончательно запутавшееся Временное правительство и заявили о своих претензиях на власть от имени Советов рабочих и солдатских депутатов.

Большевики, сосредоточенные в основном в индустриальных центрах России, были чрезвычайно слабы в Украине, где даже в 1918 г. их насчитывалось всего около 4—5 тыс.— главным образом в Донецком промышленном районе. Среди 2 млн рабочих Украины сторонники большевиков представляли микроскопически малую величину. Для сравнения: одни только украинские социалисты-революционеры насчитывали в это время более 300 тыс. членов. Более того, поскольку большевики в своих программных целях опирались преимущественно на пролетариат, в составе которого украинцев было мало, их деятельность не встречала поддержки среди большинства населения Украины. Промышленный пролетариат Украины состоял главным образом из русских и евреев, они же составляли 75 % большевистской партии. Итак, говоря словами советского историка 1920-х годов Николая Попова, «большевики на Украине были... партией русского или русифицированного пролетариата».

Как и большинство русских в Украине, большевики числились среди противников украинского движения. Будучи марксистами, они считали, что оно подрывает единство рабочего класса; как доминирующее национальное меньшинство они боялись растущей активности и организованности пассивного большинства; наконец, как горожане они свысока смотрели на движение, опиравшееся на крестьянство. Один из большевистских лидеров, Христиан Раковский, с трудом признавал сам факт существования украинской нации. То, что подобная точка зрения господствовала в большевистской партии, подтверждается таким замечанием Миколы Скрипника, одного из немногих выдающихся большевиков-украинцев: «Для большинства членов нашей партии Украина никогда не существовала как национальная единица». Один из влиятельнейших большевистских вождей в Украине Георгий Пятаков без обиняков заявлял, что партия «должна напрочь отказаться от лозунга права наций на самоопределение». По другому случаю он говорил: «Мы не должны поддерживать украинцев, их движение противоречит интересам пролетариата. Существование России немыслимо без украинского сахара, промышленности, угля, зерна и т. п.»

Тем не менее Ленин был слишком изощренным политиком, чтобы строить тактику большевиков на таких прямолинейных подходах. Хотя и с некоторым опозданием, он понял, что национализм является мощной силой, которой может воспользоваться его партия. Исходя из этого он выстроил довольно хитроумную концепцию, согласно которой большевики должны были не только признавать, но и даже поддерживать право угнетенных наций на культурное развитие и самоопределение, но только до того момента (тут следовала чрезвычайно важная оговорка), пока это совпадает с целями и задачами пролетарской революции. Так, к примеру, если украинское национальное движение вело к отрыву украинских рабочих от русских, оно, согласно Ленину, было воплощением «буржуазного национализма, против которого следует вести беспощадную борьбу». Другими словами, национальные интересы украинцев признавались теоретически, но игнорировались на практике.

Этот подход давал большевикам огромное преимущество, позволяя им демонстрировать сочувствие устремлениям украинцев, тем самым рассчитывая на поддержку с их стороны, и одновременно не отказываться от верности идеалам социалистической революции. Воздействие этих идей Ленина на его украинских коллег стало очевидным в августе 1917 г., когда 10 большевистских делегатов стали членами Центральной Рады.

После захвата большевиками власти в России вновь на повестку дня был поставлен вопрос — кому править в Украине? Не имея достаточных сил, чтобы сокрушить и Центральную Раду, и сторонников Временного правительства в Киеве, объединившихся вокруг Ставки армейского командования, большевики решили поддерживать добрые отношения с украинцами, намереваясь тем временем расправиться со вторым конкурентом. 10 ноября в Киеве начались бои между большевиками, располагавшими приблизительно 6 тыс. солдат, с силами Ставки, составлявшими 10 тыс. В решающий момент Центральная Рада выделила в помощь большевикам 8-тысячный отряд, в результате чего их противники были вытеснены из Киева.

Однако следом, к величайшему изумлению и ужасу большевиков, Центральная Рада провозгласила себя высшей властью в девяти губерниях, где украинцы составляли большинство. Юридически это было подтверждено Третьим Универсалом от 22 ноября, заявившим об установлении автономной Украинской республики. Все еще не решаясь на полный разрыв с Россией, Центральная Рада подчеркнула, что одной из ее целей является создание «федерации свободных и равных народов» бывшей Российской империи. Надеясь, что Центральная Рада будет стабилизирующей силой в обстановке всеобщей анархии, власть украинского правительства признали украинские и неукраинские партии, большинство Советов и даже большевики (последние — весьма неохотно и до поры до времени).

Довольно быстро выяснилось все же, что конфликт между Центральной Радой и большевиками неизбежен. Центральная Рада весьма неодобрительно отнеслась к насильственным методам захвата большевиками власти в Петрограде, Ленин со своей стороны обвинял украинцев в том, что они пропускают через свою территорию казачьи части на юг, где формировалось русское антибольшевистское движение. Тем временем большевики в Украине потерпели ряд крупных политических неудач. Декабрьские выборы во Всероссийское Учредительное собрание, впоследствии разогнанное большевиками, дали украинским партиям свыше 70 % голосов избирателей, в то время как большевикам пришлось довольствоваться лишь 10 %. Еще более обескураживающими оказались результаты их участия в работе Всеукраинского съезда Советов, организованного ими 17 декабря в Киеве, где они надеялись установить свой полный контроль. 2 тыс. делегатов от украинских партий, прибывшие из села, развеяли эти надежды большевиков, представленных приблизительно сотней делегатов. Распаленная неудачей, большевистская фракция покинула съезд, признав его неправомочным, и отправилась в Харьков, где объявила Центральную Раду «врагом народа» и провозгласила создание Украинской Советской республики. Одновременно началось движение большевистских войск из России в Украину.

Большевистское нашествие в Украину. Возглавляемые способным командиром Владимиром Антоновым-Овсеенко и прославившимся своей жестокостью Михаилом Муравьевым силы большевиков в количестве около 12 тыс. надвигались с северо-востока. Украинский военный министр Симон Петлюра мог противопоставить им около 15 тыс. бойцов, разбросанных по разным местам. Это были отряды «вільного козацтва», состоявшие из крестьянских ополченцев, «січові стрільці» из числа бывших галицких военнопленных, мелкие фронтовые соединения и сотни необученных киевских гимназистов, попавших на фронт прямо со школьной скамьи.

Может возникнуть вопрос, что сталось с теми 300 тыс. солдат из украинских частей, которые летом сулили поддержку Центральной Раде? Большинство из них вернулись в свои села, заняв «нейтральную» позицию — так же, впрочем, как и многие из тех, что оставались под ружьем. Некоторые перешли на сторону большевиков. Подобная ненадежность большинства украинских солдат, тем более заметная на фоне героических усилий немногих, кто остался верен Центральной Раде, во многом объясняется эффективностью действий большевистских агитаторов. Как отмечал Ричард Пайпс, «в первые месяцы гражданской войны большинство населения пребывало в растерянности, было сбито с толку, не знало, чью сторону принять. Хороший агитатор стоил сотни бойцов; он один мог расстроить ряды противника и таким путем оказать решающее воздействие на исход схватки». Большевики же не жалели ни людей, ни денег, чтобы проникнуть в украинские части, солдаты которых, в большинстве своем крестьяне, отличались крайней политической наивностью, и убедить последних или оставаться в стороне, или перейти к большевикам. В результате к декабрю их собственные силы достигли уже 40 тыс. человек.

Еще одним выигрышным моментом для большевиков в Украине стали восстания в тылу Центральной Рады, организованные их сторонниками почти во всех крупных городах. Наиболее опасным было восстание в Киеве 29 января 1918 г., когда русские рабочие захватай завод «Арсенал» и на несколько дней, пока восстание не было подавлено, сковали военные силы Центральной Рады. Одновременно с ним несколько восточнее местечка Круты началось финальное сражение сил Петлюры с войсками Муравьева. После нескольких дней интенсивных боев украинские части вынуждены были оставить свои позиции. В ходе отступления под Кругами было окружено формирование, состоявшее из 300 гимназистов, которые после отчаянного сопротивления были буквально вырезаны муравьевцами. Погибнув, но не сложив оружия, эти юноши навечно внесли свои имена в пантеон украинской национальной славы.

Тем временем Центральная Рада в Киеве, заседая денно и нощно, издала закон о радикальной земельной реформе, провозгласив национализацию крупных земельных владений. Своим Четвертым Универсалом (этот важнейший документ хотя и датирован 22 января, фактически был издан в ночь с 24 на 25) она провозгласила полный разрыв Украинской Народной Республики с большевистской Россией и объявила Украину самостоятельным и независимым государством.

Брест-Литовский договор. Перед угрозой неизбежного поражения у Центральной Рады оставалась последняя надежда — помощь извне. В целом она тяготела к Антанте и с самого начала настойчиво добивалась ее признания, в первую очередь со стороны Франции. Однако позиция Франции, которая считала своим долгом восстановление «единой неделимой России», оставалась довольно двусмысленной. 22 декабря 1917 г., когда Ленин от имени всех народов бывшей империи начал мирные переговоры с Центральными державами в Брест-Литовске, ситуация изменилась: появился целый ряд новых внешнеполитических перспектив. Поскольку Центральная Рада не считала возможным доверить большевикам представлять интересы Украины на этих переговорах, она отправила на них собственную делегацию. 9 февраля 1918 г., за час до того, как известия о занятии войсками Муравьева Киева и бегстве Центральной Рады достигли Брест-Литовска, ее представители поставили свои подписи под мирным договором с Центральными державами. Основная суть его сводилась к тому, что Центральные державы признают независимость Украины и обязуются в обмен на массовые поставки продовольствия оказать военную помощь Центральной Раде.

Германо-австрийская интервенция 1918 г.

Через несколько дней после подписания Брест-Литовского договора немцы и австрийцы ввели свою мощную армию в 450 тыс. человек на территорию Украины, предварительно распределив здесь сферы влияния, Всего через три недели большевики, хвастливо заявлявшие, что они «принесли советскую власть с севера на кончиках своих штыков», и установившие за короткий срок своего пребывания в Киеве настоящее царство террора, вынуждены были поспешно бежать. Это, впрочем, не означало, что Центральная Рада, вернувшаяся 2 марта вместе с немцами, встретила радостный прием.

Почти все слои населения Украины были разочарованы ее политикой. Неукраинцы пребывали в смятении по поводу полного разрыва связей с Россией; бедное крестьянство так и не получило желанной земли; богатые крестьяне и землевладельцы были раздражены национализацией крупных владений; и, конечно, все порицали Центральную Раду за то, что она привела в страну немцев, которые явно не чувствовали себя гостями. Немцы со своей стороны также теряли всякое терпение, общаясь с молодыми, не способными на практические действия идеалистами-романтиками, преобладавшими в Центральной Раде. Они очень скоро убедились, что последняя просто не имеет необходимого управленческого аппарата для сбора тех самых миллионов тонн продуктов, в которых отчаянно нуждались голодающие города Германии и Австрии. Внутренние раздоры между социалистическими партиями, дебаты и кризисы, раздиравшие Центральную Раду, убедили немцев, что «молодые украинские утописты» просто не способны управлять страной. Поэтому 28 апреля, когда Центральная Рада приступила к выработке конституции украинского государства, в зал заседаний вошел немецкий отряд и распустил собрание. На следующий день, даже не пробуя защищаться, Центральная Рада пала.

* * *

За тот год своей деятельности, когда Центральная Рада играла роль главного политического фактора в Украине, она достигла значительных успехов, но и пережила сокрушительные неудачи. Принимая во внимание слабость, угнетенное положение и неопытность украинской интеллигенции в канун революции, создание и краткосрочный рост влияния Центральной Рады можно считать большим достижением. Своей деятельностью она подвела черту под продолжительными и

довольно распространенными сомнениями по поводу самого существования украинской нации. Она превратила украинский вопрос в одну из ключевых проблем революционного времени. С чисто политической точки зрения Центральная Рада в своих отношениях с Временным правительством добилась намного большего, чем простое самоутверждение.

Кроме того, ей удалось обойти украинских большевиков, которым пришлось обращаться за помощью к России. Стремясь к созданию демократического парламентского строя, Центральная Рада оставалась верной этой идее, несмотря на давление постоянно меняющихся обстоятельств. Впечатляющим примером такой верности стало предоставление широкой автономии еврейскому меньшинству невзирая на то, что его лидеры были жесточайшими критиками украинского правительства. Но, возможно, наиболее далеко идущим достижением Центральной Рады стало то, что, неуклонно отстаивая требование самоуправления для Украины, она серьезно подорвала ранее нерушимый принцип «единой неделимой России», принудив и Временное правительство, и позднее большевиков отойти (по крайней мере в теории) от этой идеи-фикс русского политического мышления.

Все же наиболее показательным в деятельности Центральной Рады стал ее провал. Среди главных причин ее неудач можно выделить отсутствие двух главных опор государственности: боеспособной армии и действенного аппарата управления. Не имея последнего, Центральная Рада была не в силах поддерживать связь с губерниями и селом, где сосредоточивалось большинство ее возможных сторонников. Не менее губительным стало отсутствие взаимопонимания в вопросах практической политики. Этот недостаток с особой силой проявился в жестоком раздоре между Винниченко и Петлюрой — двумя министрами, занимавшими ключевые посты в правительстве. Винниченко был сторонником более радикальной социальной политики, которая, по его мнению, могла бы лишить большевиков поддержки и вселить массам веру в решительные перемены. Петлюра со своей стороны считал, что наиболее актуальным является создание основных институтов национальной государственности. Наконец, непосредственной причиной гибели Центральной Рады была ее неспособность удовлетворить требования немцев.

В конечном счете, как показал Джон Решетар, провал Центральной Рады был обусловлен неразвитостью украинского национального движения. Реальность была такова, что Центральная Рада была вынуждена начать государственное строительство тогда, когда еще не завершился процесс формирования украинской нации.

Репрессивный характер царского режима и социально-экономические особенности украинского общества определили то обстоятельство, что большинство образованных людей в Украине были или русскими, или русифицированными. Украинское движение еще не проникло в города, и эти важнейшие центры промышленности, средств сообщения и квалифицированного персонала оставались бастионами русских или русифицированных меньшинств, занимавших воинствующие антиукраинские позиции. Результатом стал вопиющий дефицит квалифицированных кадров, необходимых для организации армии и аппарата управления в украинском государстве. Имевшиеся же в наличии были молоды и неопытны: Винниченко было 38 лет, Петлюре — 35, Ковалевскому (лидеру крупнейшей украинской партии социалистов-революционеров) — 25, Миколе Шрагу (сменившему Грушевского на посту председателя Центральной Рады) — 22 года. Видя этот недостаток материальных и людских ресурсов, член Центральной Рады Сергий Ефремов призывал воздерживаться от взятия власти, указывая на то, что массы ждут чуда, а украинское правительство не оправдает их ожиданий. И учитывая эти, казалось бы, непреодолимые трудности, можно понять, почему Винниченко, подводя итоги деятельности Центральной Рады, писал: «Воистину мы были подобны богам... пытавшимся создать из ничего новый мир».