Украина: история. Субтельный Орест

Культурная жизнь

XVIII век был парадоксальной эпохой в истории украинской культуры. Он стал свидетелем замечательного расцвета украинской литературы и искусства с его причудливо-витиеватым барочным стилем. В то же самое время создаются условия, при которых украинская культура лишается своих самобытных черт и начинает приспосабливаться к российским имперским образцам.

Церковь. Православная церковь веками выступала центром и движителем культурной жизни в Украине. В борьбе с польским католицизмом именно она стала воплощением украинской самобытности. Однако теперь на авансцену украинской истории выступила Российская империя в роли защитницы всех православных, в том числе украинцев, и церковь в роли духовной поборницы украинства сразу отошла на второй план. Случилось это примерно в то же самое время, когда украинская церковь перестала существовать как отдельное целое.

Поглощение украинской церкви имперским духовным «истеблишментом» происходило параллельно ликвидации автономии Гетманщины. Переход украинской церкви под юрисдикцию московского патриарха состоялся в 1686 г. Некоторое время после этого православная церковь в Украине процветала. Ее школы были лучшими во всей империи. Прекрасно образованных украинских священников зазывали во все епархии России. Наконец, благодаря покровительству Мазепы, укрепилась экономическая база церкви. Но одновременно появляются признаки, не предвещавшие ничего хорошего. Уже в 1686 г. Черниговская епархия из-под юрисдикции киевского митрополита перешла в прямое подчинение Москвы. Чуть позже то же самое произошло и с Перяславской епархией.

Еще больше авторитет киевского митрополита был подорван между 1690 и 1710 гг., когда такие древние бастионы православия, как Львовская, Перемышльская и Луцкая епархии, в конце концов уступили польскому давлению и одна за другой подались в греко-католики. Но самый болезненный удар всей православной церкви был нанесен в 1721 г., когда Петр I ликвидировал Московский патриархат и основал Святейший Синод — бюрократическое учреждение, состоявшее из правительственных чиновников и церковных иерархов и управлявшее всеми делами церкви. Фактически это превращало православную церковь и в России, и в Украине в бюрократический придаток государства. Украинцы были глубоко вовлечены во все эти преобразования: Феофан Прокопович, ближайший советник Петра по церковным вопросам, поддерживал их, а Стефан Яворский, один из ведущих духовных мыслителей и деятелей империи, порицал.

Окончательный подрыв не только автономии, но и самобытности украинской церкви для торжествующего бюрократического централизма был лишь делом времени. В 1722 г. Синод назначил в Киев нового митрополита, Варлаама Вонятовича. Впервые, в нарушение древней традиции, митрополит был назначен, а не избран на соборе церковных иерархов. Но уже в 1730 г. этого митрополита сослали на далекий север, поскольку он упорно сопротивлялся нововведениям. Многие деятели российского духовенства, исполненные безоглядной ксенофобии, долгое время с подозрением относились к украинцам, считая их «зараженными» латинскими ересями. Теперь они получили возможность стричь всех под одну гребенку. Под предлогом искоренения еретических отклонений Синод вынуждал украинцев печатать книги, писать иконы, строить церкви по общероссийским образцам. В 1786 г. государству были переданы все церковные земли и церковь стала полностью зависеть от правительства в материальном отношении. К концу XVIII в. большинство церковных иерархов Украины были русскими или, во всяком случае, русифицированными. Утрачивались традиции и отличительные черты украинской православной церкви, ее личностная, более «западная» ориентация. Теперь она стала просто еще одним средством распространения имперской культуры.

Образование. Образовательный уровень в Гетманщине был высок — во всяком случае по сравнению с Россией. По данным, собранным в семи из десяти полковых округов, в 1740-е годы здесь существовало 866 школ, в которых за три года обучали основам чтения и письма. Кстати, такая система образования резко отличала Левобережье и от Правобережья, где большинство школ контролировали иезуиты, а польское начальное образование для украинских крестьян было практически недоступным. Это явилось одной из причин той незначительной роли, которую играло Правобережье в культурной жизни Украины той эпохи.

В области среднего образования Левобережье могло похвалиться несколькими коллегиями, такими как Черниговская, Переяславская и Харьковская. Высшим образовательным учреждением в крае была Киево-Могилянская академия, получившая этот титул в 1701 г. Щедро субсидируемая Мазепой, она стала одной из лучших высших школ во всем православном мире. В десятилетие, предшествовавшее Полтавской битве, здесь ежегодно училось 2 тыс. студентов. Среди преподавателей академии были такие светила, как Иосафат Кроковский, Стефан Яворский, Феофан Прокопович. Те, кто осиливал строгую 12-летнюю программу обучения в академии, пользовался уважением во всей империи, и сами императоры охотно вербовали академических преподавателей и выпускников на высшие церковные и правительственные должности.

Впрочем, отношения Киевской академии с царским правительством не всегда были дружественными. После истории с Мазепой количество ее студентов было сокращено до менее 200. В 1740-е годы, когда академией руководил Рафаил Заборовский, здесь уже училось более 1000 студентов, и академия вступила в эпоху своего последнего расцвета. Причины как расцвета, так и последующего упадка академии во многом коренились в ней самой. Тесно связанная с церковью и укомплектованная представителями духовенства, академия, как и прежде, делала акцент на преподавании таких традиционных предметов, как философия, богословие, риторика, логика и т. п. Схоластические методы обучения устарели, а попытки освоить проникающие с Запада новейшие рационалистские научные течения были робкими и малоэффективными. Церковная ориентация и традиционализм академии постепенно начинают отталкивать от нее молодежь, заинтересованную в получении современного европейского образования. В 1790 г. более 90 % из всех 426 студентов академии составляли сыновья священнослужителей. В конце концов знаменитое учебное заведение было преобразовано в обыкновенную духовную семинарию.

А тем временем украинцы, желавшие приобщиться к новейшим знаниям, охотно поступали в учебные заведения, которые начиная с 1750-х годов открывались в России,— такие как Московский университет или Медицинская академия. Понимая, что украинская высшая школа устарела, гетман Розумовский и старшина просили имперское правительство разрешить им устроить университет в Батурине, но получили отказ. Так в течение XVIII в. и в области образования произошел поворот на 180 градусов: ведущие учебные заведения империи находились теперь не в Украине, а в России.

Культурные достижения. Примерно с середины XVII и до конца XVIII в. художественное и интеллектуальное творчество украинцев было так или иначе обусловлено развитием стиля барокко. Появление этого стиля тесно связано с той удивительной эпохой и ее потрясающими событиями, и сам он помогал лучше выразить и понять дух эпохи. Удовлетворяя вкусы знати, барочный стиль подчеркивал величие и роскошь, подавал жизнь как увлекательное театральное действие, а талантливо разыгранный в пышных декорациях спектакль умел превратить в живую жизнь. Содержанию он предпочитал форму, простоте — сложность, новизне — синтез.

По-видимому, последнее предпочтение и сделало барокко особенно привлекательным для украинцев. Само промежуточное положение между православной восточной и латинизированной западной культурой естественно склоняло их к синтетическому мышлению и требовало синтетического стиля. Барокко не принесло в Украину новых идей — скорее оно предложило новые приемы, такие как парадокс, гипербола, аллегория, контраст, и эти приемы помогали культурной элите четче уяснять, яснее толковать, тщательнее разрабатывать старые истины.

Кстати, многие представители этой элиты не были «украинцами» — в том смысле, что жили вовсе не местными интересами и не национальными проблемами. Они мыслили либо общеправославными, либо общеимперскими категориями. В XX в. некоторые историки культуры задним числом поругивали барочных интеллектуалов за беспочвенность, бесплодность и оторванность от жизни. Но барокко, как бы то ни было, вернуло украинской культуре динамизм, стремление к блеску и совершенству, тяготение к диалогу с Западом. Пройдет немало времени, прежде чем Украина вновь заживет столь кипучей интеллектуальной и культурной жизнью, какой она жила в эпоху барокко.

Литература и искусство. Все эти особенности барочного стиля отразились в творчестве так называемых «перелетных птиц» — украинцев, получивших образование в польских или западноевропейских университетах, а затем вернувшихся в Киев и преподававших в академии. Эти «европейские умы» высоко ценил Петр I, который возлагал на них большие надежды, поручая их попечению важнейшие церковные и культурно-образовательные учреждения в России. Особую известность среди них получили Феофан Прокопович, Стефан Яворский, Дмитро Туптало, Симеон Полоцкий, но было и много других, быть может, не столь известных. Во всяком случае, между 1700 и 1762 гг. более 70 украинцев и белорусов занимали высшие церковные должности в Российской империи. И хотя русских в империи, естественно, было намного больше, они за то же время сумели выдвинуть на такие должности всего лишь 47 человек.

Достигая вершин карьеры на севере и проводя там большую часть жизни, «перелетные птицы» все же успевали кое-что сделать и за свои киевские годы. Например, Прокопович еще в то время, когда преподавал пиитику в Киевской академии, написал свою знаменитую драму «Владимир» (1705), воспевающую крещение Руси. Интересно, что это патриотическое произведение, где Киев назван «вторым Иерусалимом», Прокопович посвятил одновременно Петру и Мазепе, а любовь к Киеву отнюдь не помешала автору «Владимира» стать главным идеологом петровских реформ, направленных на централизацию и секуляризацию общества. Стефан Яворский, ректор Киевской академии и автор элегантных стихотворений на украинском, польском и латыни, в 1721 г. занял высший пост в русской церкви. Уже в России он написал «Камень веры» — пылкий трактат против протестантизма.

Выходили из Киевской академии и писатели иного рода. Это были не священники и не учителя академии, а те выпускники или недоучившиеся студенты, которые духовной стезе предпочли карьеру казацких хорунжих и писарей. Научившись кое-чему у своих профессоров, они отнюдь не заразились их любовью к богословским диспутам и цветистым панегирикам. Увлеченные проблемами своей современности и ближайшей истории, эти академисты становились казацкими летописцами.

Интереснейшим из них был Самийло Величко. Его четырехтомное «Сказание о войне казацкой с поляками через Зиновия Богдана Хмельницкого», законченное в 1720 г., охватывает события 1648—1700 гг. В предисловии к своему труду этот ученый казак вопрошает: «Ежели может що быти любопытствующему нраву человеческому, кроме телесных требований, ласкавый чительнику, так угодное и приятное, яко чтение книжное и ведение прежде бывших деяний и поведений людских?» Затем Величко объясняет, каким образом в годы разорения и запустения родной земли он проникся интересом к ее истории: «Видех же к тому, на розных там местцах, много костей человеческих, сухих и нагих, тилко небо покров себе имущих, и рекох во уме — кто суть сия. Тех всех, еже рек, пустых и мертвых насмотревшися, поболех сердцем и душею, яко красная и всякими благами прежде изобиловавшая земля и отчизна наша Украиномалоросийская во область пустыне Богом оставленна, и населници ея, славные предки наши, безвестнии явишася. Аще же и вопрошах о том многих людей старинных, почто бысть тако, из яких причин и чрез кого опустошися тая земля наша? — то не единогласно отвещеваху ми, еден тако, а другий инако; и немощно мне было совершенно з их не единогласных повестей информоватися о падении и запустении оноя тогобочныя отчизны нашея».

Другой знаменитый образец того же жанра создал Григорий Грабянка. Его «летопись» посвящена тому же периоду и, согласно прямому указанию автора, преследует цель убедить читателя в том, что украинцы ни в чем не уступают другим народам. Анализируя недавнее прошлое, Грабянка, как и Величко, решительно поддерживает притязания старшины на социально-экономическое и политическое господство в Украине.

Процесс постепенной ликвидации Гетманщины также нашел отклик в литературе. Так, в 1762 г. переводчик генеральной канцелярии Семен Дивович написал длинную полемическую поэму «Разговор Великороссии с Малороссией», в которой отстаивал право Украины на автономию. В том же духе писал свои сочинения Григорий Полетика. Яркое представление о менталитете казацкой элиты дают сохранившиеся дневники и записки Миколы Ханенко, Якова Марковича и Пилипа Орлика.

Высокого уровня достигло в XVIII в. украинское искусство. Особых успехов украинцы, большая часть которых работала в России, добились в музыке. Композиторы Дмитро Борт-нянский, Максим Березовский и Артем Ведель заложили основы знаменитого украинско-русского хорового церковного пения. В своих произведениях они вдохновлялись украинскими народными мелодиями. Широкое признание получили живописец Дмитро Левицкий и архитектор Иван Григорович-Барский. Еще в начале века, благодаря щедрости гетмана Мазепы, по всей Украине было возведено множество храмов в стиле так называемого «казацкого барокко» — одновременно более строгом и более элегантном, чем тогдашние образцы барочного стиля в западноевропейской архитектуре. Шедевры позднего барокко появились в Украине во второй половине XVIII в.— такие как Успенский собор Киево-Печерской лавры, Андреевская церковь в Киеве и собор св. Юра во Львове. По городам и селам распространялся народный театр — вертеп, а по праздникам, выходя из церкви, люди останавливались на площади послушать странствующего кобзаря или бандуриста.

Григорий Сковорода (1722—1794). Несомненно, наиболее самобытным украинским интеллектуалом того времени был Григорий Сковорода. Сын бедного казака с Левобережья, Сковорода в 12-летнем возрасте поступает в Киево-Могилян-скую академию. Учился он долго и разнообразно — то в академии, то на Западе — и, как утверждает легенда, чередовал лекции со странствиями по всей Центральной Европе, «чтобы лучше познать людей». Выучив латынь, древнегреческий, польский, немецкий и старославянский языки, он прекрасно знал философские труды древних и новых авторов. Между 1751 и 1769 гг. Сковорода с перерывами преподает в Переяславском и Харьковском коллегиумах, однако необычность его философских взглядов и педагогических методов вызвала гонения со стороны духовных иерархов. В конце концов Сковорода был вынужден оставить официальную педагогику и начать жизнь странствующего философа.

Сковороду называют «украинским Сократом». Пешком обходя родное Левобережье и Слобожанщину, встречаясь с самыми разными людьми, он со всеми вступал в диспуты, у всех выпытывал их взгляды на жизнь. Свои беседы философ заводил и на ярмарке, и в дороге, и на отдыхе в деревенском саду. Больше всего его занимал вопрос о человеческом счастье: как люди понимают его, как добиваются, и в чем на самом деле состоит предназначение и счастье человека. По Сковороде, ключ к счастью — в самопознании и следовании тому пути, к какому каждый «по естеству своему» предназначен. Не нужно человеку ни богатства, ни славы, главное — быть независимым от «мира» и мирских забот. Такие убеждения привели философа к открытой критике старшины и духовенства за то, что они угнетали крестьян.

Творческое наследие Сквороды весьма разнообразно: тут и стихи, и басни, и учебники по этике и поэтике, и философские трактаты. Живя в гармонии с тем, что он так активно проповедовал, странствующий философ заслужил любовь простого народа, а многие его высказывания вошли в народные песни и думы. На могиле своей Сковорода завещал написать: «Мир ловил меня, но не поймал».

* * *

Вместе с XVIII столетием заканчивалась и бурная, многогранная культурная эпоха. В результате завоеваний Петра I Россия получила доступ к долгожданному «окну в Европу» на Балтике, а роль Украины как посредника животворных культурных влияний постепенно теряла свой смысл. Зато имперские границы резко обрубили контакты Украины с

Западом. Отныне Россия, максимально используя и выход в Европу, и «западническую» ориентацию своих монархов, и — не в последнюю очередь — «утечку умов» в центр империи с Украины, обгоняет последнюю в культурном отношении. Изолированная, склонная к традиционализму «Малороссия» все больше напоминает провинцию. После утраты политической автономии ей начинает угрожать и потеря культурной самобытности.