Украина: история. Субтельный Орест

Культурная жизнь

Несмотря на все бедствия и разрушения во времена Великого восстания и Руины, духовная культура в Украине не только продолжала развиваться, но и вовлекала в свою орбиту все более широкие слои населения.

Сирийский христианин-араб Павел Алеппский, проезжая в 1655 г. через Украину по пути в Москву, свидетельствовал, что даже украинские крестьяне умели читать и писать, а сельские священники считали своей обязанностью собирать и обучать сирот, «не позволяя им слоняться по улицам, как бродягам».

Многие сельские общины нанимали себе учителей из выпускников братских школ, а странствующие бакалавры («бакаляри») Киево-Могилянской коллегии часто состояли воспитателями детей в богатых семьях. Эта коллегия, в 1701 г. получившая статус академии, и ее филиалы в Виннице на Подолье и в Гоще на Волыни даже в худшие времена продолжали нести свет разума и просвещения. За первые десятилетия после реформ Петра Могилы в основанном им высшем учебном заведении сформировалась стройная концепция 12-летнего обучения. Те студенты, которым удавалось пройти все ступени столь долгого и нелегкого пути в науку, свободно овладевали латынью, древнегреческим и церковнославянским, поэтическим мастерством и ораторским искусством — и, наконец, на высшей ступени,— философией и теологией. Кроме того, здесь обучали астрономии, географии и математике, что отражало растущий интерес к этим наукам.

Большинство студентов академии были сыновьями богатых мещан и казацкой старшины, хотя нередко здесь можно было встретить сыновей простых казаков и даже крестьян. Не отказались в Украине и от прежней практики обучения молодежи в западноевропейских университетах, и даже под властью России левобережные украинцы умудрялись сохранять тесные связи с европейской, прежде всего польской, культурой. Эту открытость украинцев в отношениях с иностранцами также отмечал Павел Алеппский, говоря о том, что повсюду в Украине он и его спутники встречали самый дружелюбный прием, нигде не ощущая себя «чужаками», в то время как в России он не видел «радости и свободы» и чувствовал себя так, будто на сердце ему «повесили замок».

Киевская академия собрала вокруг себя известную всему православному миру культурную элиту. Среди ее преподавателей были выдающийся церковный деятель и писатель Лазарь Баранович, ученый-эрудит немецкого происхождения Иннокентий Гизель, страстный полемист Иоанникий Галятовский. Многие произведения этих авторов имели достаточно широкую читательскую аудиторию. Особенно популярен был «Синопсис» Гизеля, посвященный древнейшей украинской и российской истории и проникнутый духом не только православия, но и московского самодержавия. «Синопсис» увидел свет в 1674 г. и в течение 150 лет выдержал 12 изданий. Киевские ученые, по преимуществу принадлежавшие к духовному сословию, все главные жизненные вопросы рассматривали с точки зрения церкви. В их книгах преобладают антикатолические и антиуниатские темы, а излюбленной политической идеей было объединение христианских народов для борьбы с «проклятыми бусурманами». Писали они вычурным барочным стилем, пользуя древний и неизменный книжный язык — церковнославянский, далекий от разговорного украинского языка той эпохи. «Простой» язык считался неприспособленным для научных занятий и недопустимым в ученых трудах.

Однако той же самой второй половиной XVII в. предположительно датируются и некоторые памятники светской литературы, авторы которых широко применяли местное наречие и трактовали более конкретные предметы. Так, например, «Літопис Самовидця», приписываемый некоему Роману Ракушке-Романовскому, представителю казацкой старшины, повествует о событиях 1648—1657 гг.

Вообще к концу XVII в. книга в Украине перестает быть редкостью. Невзирая на военные бедствия и смуту, в стране продолжают существовать 13 типографий (девять украинских, три польские, одна еврейская). Больше всего книг печаталось в Киеве, Новгороде-Сиверском и Чернигове. Из 20 книг, изданных, например, в Новгороде-Сиверском, 15 принадлежали украинским авторам. А тираж учебников для начальных школ, выпущенных в одном только 1679 г., составлял 6 тыс. экземпляров.