Украина: история. Субтельный Орест

Часть третья. Эпоха казачества

7. Становление казачества

После падения Киева в 1240 г. ареной основных событий в истории Украины стали западные земли—Галичина и Волынь. Но к концу XVI в. на востоке вновь возникает эпицентр исторических движений — и мы опять должны обратиться к землям, лежащим в бассейне Днепра и все это время пребывавшим в запустении.

Собственно, именно этот вековечный рубеж между оседлыми и кочевыми народами, широкое, громадное пограничье, своеобразная зона безопасности, периферия цивилизованного мира и называлась тогда Украиной, т. е. землей у края. В интересующую нас эпоху борьба с кочевниками разгорелась тут с новой силой, а религиозное противостояние христиан и мусульман еще и подливало масла в огонь. Этот вечный бой, бой не на жизнь, а на смерть, волновал, притягивал, манил многих молодых и сильных мужчин из мирных западных районов, оказавшихся в то самое время под гнетом крепостного права. Жизни в рабстве люди предпочитали опасности пограничья и смерть в бою. Так появляется новое сословие — колонисты-казаки, первоначальная цель которых состояла в том, чтобы оттеснить татар подальше на юг и таким образом обеспечить возможность хозяйственного освоения районов пограничья.

Но по мере того как оттачивались казацкие сабли и военное мастерство их мобильных, хорошо организованных отрядов, по мере того как наполнялись земли Украины слухами о захватывающих дух казацких победах над ордами татар и оттоманских турок — украинское общество начинало видеть в казаках не только борцов с мусульманской угрозой, но и своих защитников от религиозных домогательств и социально-экономического гнета польской шляхты.

Постепенно казаки выдвигаются в авангард украинского общества и оказываются глубоко вовлеченными в решение его главных проблем. Вот так и вышло, что взамен естественного лидера — дворянства, потерянного в результате полонизации, Украина получила руководящую и направляющую силу в лице казачества

На южных рубежах

Веками оседлое население Украины мечтало раз и навсегда освоить плодородные черноземы Великой степи. В эпоху Киевской Руси была возведена целая система укреплений к югу от Киева, чтобы защитить эти земли от набегов кочевников и способствовать их заселению. Но нашествие монголо-татар смело эти укрепления с лица земли. При литовцах новые колонисты стали продвигаться на юг и новое освоение южных степей увенчалось возведением нескольких крепостей у самого Черного моря, близ устья Днестра. Но в конце XV в., когда укрепившиеся в Крыму татарские ханы стали совершать регулярные набеги на Украину, и эти новые селения были уничтожены, а черноморские крепости пали под ударами оттоманских турок. К середине XVI в. границы земель, населенных украинцами, вновь отодвинулись вплоть до линии укреплений, очерчивающей северный край Степи: от Каменца через Бар, Винницу, Белую Церковь, Черкассы и Канев до Киева. Южнее этой линии лежало так называемое Дикое поле.

Татары. Именно из-за татар это огромное пространство считалось таким «диким» и опасным. Из года в год изводили они все окрестное население. Как молния налетал татарский отряд, дочиста грабил деревню или город. Старых и слабых татары убивали, а молодых и сильных тысячами угоняли в рабство. Недаром Кафу, порт в Крыму, прозвали в Украине «упирем, що п’є руську кров»...

Для татар набеги на Украину были обыкновенной хозяйственной необходимостью, ибо их собственная экономика, основанная преимущественно на скотоводстве, была слишком примитивна, чтобы удовлетворять их растущие потребности. Лишь в обмен на рабов татары могли получать из Оттоманской империи готовые изделия и предметы роскоши, к которым они пристрастились. Впрочем, такое оправдание татарских набегов вряд ли могло утешить украинцев, в своих песнях изображавших татар как страшное стихийное зло:

Сеї ночі в опівночі

Ще кури не тли.

Як татари в наші гори

З вітром налетіли.

Особенно часто татарским нашествиям подвергались Киевщина и Брацлавщина, хоть не щадили татары и Подолье, Волынь, Галичину. В конце XVI — начале XVII в. от них совсем житья не стало. Так, если с 1450 по 1586 г. документально засвидетельствовано 86 набегов, то только с 1600 по 1647 г.— 70. И после каждого такого набега татары угоняли с собою в Крым в среднем 3 тыс. человек, а иногда могли угнать и 30 тыс. Так или иначе, ущерб, нанесенный Украине татарами, был весьма серьезен: только на Подолье между 1578 и 1583 годами каждое третье село было опустошено или разрушено непрошеными гостями.

Колонизация земель. Но несмотря на татарскую угрозу, богатые неосвоенные черноземы непреодолимо манили к себе хлеборобов, а главное — потенциальных землевладельцев, наживающихся на зерновом буме. Как мы помним, польские и полонизированные магнаты стремились использовать все свои связи при дворе, чтобы получить в законное владение обширные земли на востоке. Чтобы освоить эти земли, они сманивали крестьян, предлагая им право свободного землепользования (слободы) на 10, 20 и даже 30 лет.

Кроме этих законных переселенцев; было и множество таких, которые просто убегали от мучителей-помещиков. Галицкие и волынские крестьяне потянулись за счастьем на восток.

И вот через одно-два поколения эти крестьяне становились уже совсем другими людьми, не похожими на тех, что остались на западе. Смелые, независимые потомки своих отчаянных предков, рискнувших однажды бросить более или менее устроенную жизнь ради неведомого пограничья,— они быстро освоили военное ремесло и пахали землю с мушкетом наизготовке на случай внезапного появления татар. Их дети, никогда не знавшие крепостного права, вырастали в твердой уверенности в том, что они люди свободные и никому ничего не должны. Этой уверенности, собственно, ничто не мешало и по окончании срока слободы, ибо пахари новоосвоенных земель платили, как правило, денежный или натуральный оброк своим магнатам, а не отбывали изнурительную и унизительную панщину, как на западных землях. К тому же тут, в степи, и земли было вдоволь, так что нередко зажиточный колонист-крестьянин имел в своем полном распоряжении целый лан (около 40 акров), т. е. больше земли, чем у многих шляхтичей на западе.

Другая особенность новоосвоенных (или, точнее, вновь освоенных) земель Киевщины и Брацдавщины — быстрый рост городов. В начале XVII в. только на Киевщине возникает 200 новых городов — а всего их там было 348, т. е. около трети всех городов Украины. А на некогда полубезлюдной Брацлавщине к середине XVII в. уже приходился один город на каждые 218 кв. км. Конечно, это не были города в полном смысле слова (хотя к середине века в них и проживало около 60 % всего населения пограничья) — скорее пограничные форты, за деревянным частоколом которых редко можно было насчитать больше 100 дворов. Под защитой этих фортов жили в основном крестьяне, обрабатывавшие земли в городской округе. Большинство таких городов не имело самоуправления: они принадлежали магнатам, которые и ос но вью ал и их, и защищали своими войсками.

Поскольку в руках магнатов находилась большая часть приграничных земель, мало что оставалось на долю мелкой и средней шляхты. И шляхтичи поначалу являлись на днепровские берега не как землевладельцы, а лишь в качестве администраторов, чиновников, управляющих имениями магнатов. Правда, со временем более или менее приличные наделы получали и они. Впрочем, их было не так уж много в пределах пограничья. К середине XVII в. на всю Киевщину с населением 350—400 тыс. приходилось всего 2—2,5 тыс. дворян, т. е. менее 1 %,— в то время как в среднем по Речи Посполитой шляхта составляла 8—10 % населения. Эти цифры свидетельствуют о том, что мелкая шляхта не слишком охотно перебиралась в новоосваиваемые воеводства, не видя здесь для себя особых перспектив. Да и сами землевладельцы-магнаты предпочитали жить в Кракове, Варшаве или Львове, а для управления своими имениями нанимали евреев. Так магнатское землевладение в Центральной и Восточной Украине, не способствуя переселению сюда мелкой шляхты, стало одной из причин еврейской миграции в эти регионы. Впрочем, большинство евреев селилось во вновь возникающих городах, где начинался буйный расцвет торговли и ремесел и где спрос на еврейских ремесленников, торговцев и ростовщиков был чрезвычайно велик. В начале XVII ст. в Украине проживало уже около 120 тыс. евреев.

Над всем этим разношерстным населением вновь освоенных территорий, как небо над землей, возвышались сказочно богатые магнаты. Самыми могущественными среди них были такие полонизированные украинские династии, как Вишневецкие, Острожские, Збаражские и Корецкие, а также чистокровные поляки — Замойские, Конецпольские, Калиновские, Оссолинские и Потоцкие. К началу XVII в. их громадные латифундии охватывали большую часть пограничья. Так, в Брацлавском воеводстве из общего количества 65 тыс. дворов 60 тыс. принадлежало 18 магнатским семействам. Богатейший магнат Ярема (Иеремия) Вишневецкий — внучатый племянник прославленного Байды — только на Киевщине владел 7,5 тыс. имений и вдобавок контролировал почти всю Полтавщину. По некоторым подсчетам, на его землях проживало около 230 тыс. крестьян. Никогда, пожалуй, ни один помещик не только в Речи Посполитой, но и во всей Европе не имел столь обширных владений. Более того, множество суверенных князей и герцогов тогдашней Западной Европы далеко отставали от польско-украинских магнатов по размерам своих государств и числу проживающих в них жителей. Так что недаром магнатов часто называли «корольками».

Собственно говоря, они и жили по-королевски, и поступали как суверенные владыки, процветая в великолепных дворцах, украшенных голландской живописью и восточными коврами, окруженные пышным двором, охраняемые собственными армиями, не боясь короля, не считаясь с законами королевства. Так, один магнат, некий Лящ, известный своим жестоким обращением с крестьянами, грубо досаждал и дворянам, за что 236 раз приговаривался к ссылке. Но благодаря поддержке других могущественных магнатов ни один из этих приговоров так и не был приведен в исполнение, а Лящ обнаглел настолько, что приказал сшить себе костюм из постановлений королевского суда и являлся в нем ко двору короля. Этот пример, пусть даже исключительный, показывает, насколько возросли мощь и спесь магнатов и как низко упала королевская власть.