Украина: история. Субтельный Орест

Возрождение православия

И все же не настолько еще ослабла вера православных, чтобы они не могли поднять перчатку; брошенную польским католицизмом.

Клин клином вышибают: на учреждение иезуитских коллегий и типографий украинские магнаты, сохранившие веру отцов, ответили основанием православных типографий и школ. В 1568 г. Григорий Ходкевич приютил в своем имении в Заблуд ове (Белоруссия) московского первопечатника Ивана Федорова. В Москве его не поняли и изгнали за «святотатство» — в Заблудове помогли наладить книжное дело. Есть свидетельства о том, что и князь Юрий Слуцкий в 1570 г. основал школу и типографию в своих владениях. Много помог в возрождении православия на Волыни энергичный князь Андрей Курбский, живший здесь в 1570-х годах после побега из Московии от опричников Ивана Грозного.

Но главным и общепризнанным покровителем православной церкви стал «некоронованный король Украины» князь Константин Острожский, один из самых богатых и могущественных магнатов Речи Посполитой.

Константин Острожский и Острожская академия. Князь Острожский твердо решил не постоять за ценой для святого дела духовного возрождения. В 1578 г. в его имении на Волыни обосновывается странствующий печатник Иван Федоров, и уже в 1581 г. выходит знаменитый шедевр книгопечатания, так называемая Острожская Библия — первая печатная Библия на славянском языке. В Турове и Володимире-Волынском иждивением князя Острожского открываются две православные школы. Наконец, в 1580 г. он основал так называемую Острожскую академию.

Первоначально весь штат преподавателей новой академии, открывшейся в «столичном» городе князя — Остроге, состоял из специально по этому случаю приглашенных греков. Но постепенно в стенах академии греческие учителя подготовили себе достойную смену из наиболее одаренных учеников. По своей программе академия ни в чем не уступала лучшим иезуитским коллегиям. Здесь изучали три языка (древнегреческий, латинский, церковнославянский) и семь «свободных искусств», распределенных на так называемые «тривиум» (грамматика, риторика, диалектика) и «квадриум» (арифметика, геометрия, музыка, астрономия).

Академия в Остроге стала своеобразным центром образования и культуры, вокруг которого объединились местные интеллектуалы. Имена и труды некоторых из них дошли до нашего времени. Назовем здесь дворянина Герасима Смотрицкого (какое-то время он был ректором академии), священника Демьяна Наливайко, монаха Василя Суражского (о нем известно, что он учился в итальянских университетах), а также некоего Клирика Острожского (о котором, кроме этого псевдонима, не известно ничего). Среди иностранцев, в то или иное время связанных с академией, достойны упоминания писатель Кшиштоф Казимирский, профессор астрономии из Кракова Ян Лятос и разносторонне образованный Кирилл Лукарис, ставший впоследствии патриархом константинопольским. Именно Острожская академия вдохновила одного православного современника на такие прочувствованные строки: «И опять как солнце засияла наша вера православная: ученые мужи вернулись к Церкви Божьей, множатся печатные книги».

Таким образом, Острожская академия уже самим фактом своего существования доказала всем, кто в этом сомневался, что православная украинская мысль может стать хорошим фундаментом современного образования, науки и культуры. Однако существование академии зависело исключительно от самого князя Константина Острожского. И когда в 1608 г. он умрет, его внучка Ганна, фанатичная католичка, ни минуты не колеблясь передаст академию в руки иезуитов.

Братства. К счастью, среди покровителей высокой православной культуры оказались не только «последние из могикан» древних княжеских фамилий. Хоть и обезглавленное, лишенное элиты, украинское общество все-таки было еще слишком живым и огромным, слишком глубоко укорененным в питательную почву организмом, чтобы не взрастить в своей среде новых защитников веры, традиций, древней и самобытной культуры.

Когда в духовной брани пали замки князей — неожиданно устояли города. Те самые города, в большинстве которых православные украинцы давно уже стали меньшинством — угнетаемым, гонимым, теснимым со всех сторон, но тем более стойким и сплоченным. Благородный князь Острожский был могуществен, но одинок. Здесь, в городах, не было одиночек. Здесь православный люд сплачивался в братства.

По мнению историков, городские братства возникают в средние века. Их основная задача — содержание церквей, обеспечение их всем необходимым (свечами, иконами, богослужебными книгами и т. п.). Организованы они были по образцу цехов — с ежемесячными общими собраниями, ежегодными перевыборами исполнительных органов, членскими взносами и судами чести. Братства заботились о вдовах и сиротах своих бывших членов, опекали больницы. Нуждающиеся члены братства могли получить от него беспроцентную ссуду. Все это принесло братствам всеобщую любовь и уважение и привлекало в них с каждым днем все больше людей. В XVI в. самое влиятельное православное братство в Украине объединялось вокруг Успенского собора во Львове. Именно по его образцу устраивались братства в Галиче, Рогатине, Стрые, Комарне, Ярославе, Холме, Луцке и Киеве.

Если говорить о социальном составе братства, то поначалу они объединяли, как правило, мелких торговцев и ремесленников. Однако по мере роста их популярности и влияния в них понемногу вливались богатые купцы (во Львове это были в основном скотопромышленники). В некоторых братствах преобладали иные сословия: в Луцком — дворянство, в Киевском — духовенство. Но вот что важно: в братства принимались все православные, независимо от их принадлежности к тому или иному сословию. Для Речи Посполитой, законы которой тщательно расслаивали все население по сословному признаку, это было почти невероятно.

Впрочем, православные братства были невелики. Например, в том же Львове членов братства не могло быть больше 30, ибо таково было, как мы помним, предельное количество православных семей, которым разрешалось жить в этом городе. Соответственно в Луцке количество членов братства составляло 15 человек. Но эти маленькие, сплоченные сообщества единоверцев сделали столько добра, сколько не под силу бы и мощной организации.

Одним из главных предметов заботы братств было просвещение. В конце XVI в. Львове кое братство основало собственную школу. Известно, что за исключением грека Арсения Елассонского все учителя в этой школе были местные уроженцы, и среди них — Зизаний Тустановский, Кирило Ставровецкий, Иов Борецкий (будущий митрополит).

Взявшись за школьное дело, эти юноши-идеалисты (а все учителя были молоды — старики, как правило, за такие дела не брались) поставили самим себе и всем, кто в будущем дерзнул бы принять от них эстафету, весьма строгие, если вообще в какое-либо время выполнимые, условия. О них мы узнаём из дошедшего до нас любопытного текста под названием «Порядок школьный», где между прочим сказано, что учитель должен быть набожным, мудрым, скромным, выдержанным, не вором, не пьяницей, не клеветником, не сребролюбцем. Даже сердясь и наказывая ученика, он должен делать это «не тиранеки, но учительски».

Как бы то ни было, осознание львовскими учителями всей меры своей ответственности за будущее соотечественников и единоверцев, очевидно, помогло им достичь вполне заметных и даже впечатляющих успехов, ибо вскоре и другие украинские братства стали обращаться к ним за помощью и советом. К началу XVII в. братские школы были открыты по всей Украине.

Львовское же братство еще до создания своей знаменитой школы положило начало и другому важному направлению в деятельности братств — книгопечатанию. Именно оно помогло прибывшему во Львов Ивану Федорову устроить типографию и в 1574 г. издать свою первую книгу «Апостол» — именно этот год считается началом книгопечатания в Украине. В 1582 г, Федоров из Острога вновь перебирается во Львов и год спустя умирает здесь в страшной нищете. Федоровская же типография после смерти первопечатника могла достаться его иностранным кредиторам однако была выкуплена Львовским братством. Так Львов становится центром православного книгопечатания.

Распространение школ и книг пробудило к новой жизни тех самых украинцев, которых их соседи считали безнадежными консерваторами и лежебоками Сотни европейски образованных и в то же время воспитанных в национальных традициях выпускников братских школ, став странствующими учителями, разбредались по городам и селам. Они не только несли свет современных знаний, но и укрепляли в соотечественниках чувство собственного достоинства и дух непримиримости к навязываемому поляками католицизму, Все это с новой силой утверждало решимость украинцев до конца стоять за веру, И такая решимость вскоре начала приносить скромные, но вполне осязаемые плоды. Так, во Львове в конце 1580-х годов православные украинцы, сплотившись вокруг братства, оказали успешное сопротивление польским попыткам навязать им грегорианский календарь.

Во всех этих благотворных переменах в умонастроении многих украинцев заслуги братств несомненны. Были, однако, и у самих братств свои проблемы, среди них вечная и главная — бедность И хотя новые братства росли как грибы после дождя, между ними так и не установилось постоянных связей и взаимопомощи, не было и какого-то центрального органа, который мог бы координировать их деятельность. К тому же и сама эта деятельность отличалась крайним непостоянством. Даже во Львове, не говоря уж о других братствах, все зависело буквально от нескольких преданных делу людей. И случись им, не дай Бог, разочароваться, утомиться или (что часто случалось с педагогами) перебраться на новое место в поисках более надежной или лучше оплачиваемой службы, как тут же вся работа братства сворачивалась: часто — надолго, иногда — навсегда.

Наконец, весьма серьезные противоречия в деятельности братств были связаны с их вмешательством в дела церкви, с вечными спорами о допустимых пределах такого вмешательства. Как и следовало ожидать, притязания активных горожан на участие, например, в доходах богатого местного монастыря или на истолкование Библии наталкивались на сопротивление епископов, считавших такие претензии чрезмерными. Примером подобного конфликта может служить затяжная и отчаянная распря Львовского братства и епископа львовского Балабана. И так вместо того, чтобы помогать не только моральному, но и организационному укреплению православной церкви, братства часто лишь добавляли неразберихи и анархии в ее и без того нелегкую жизнь.