Украина: история. Субтельный Орест

Украинцы в Восточной Европе

Положение приблизительно 450 тыс. украинцев стран Восточной Европы существенно отличается от того, в котором находятся их соотечественники как на Западе, так и в бывшем СССР. Те, что живут в Словакии и Румынии, населяют свои исторические территории, по разным соображениям не присоединенные Сталиным к советской Украине. В Польше, как мы видели, украинцев выселили с их земель, но они продолжают жить в границах этого государства. В бывшей же Югославии украинцы стали ранними предвестниками миграционных процессов новейшего времени.

Республики бывшей Югославии. Еще в середине XVIII в., когда австрийцы изгнали оттоманских турок из современных территорий Бачка и Банат (Сербия), они способствовали переселению в эти обезлюдевшие места крестьян из Закарпатья. В результате в районе Бачки, особенно возле городов Руски Крстур и Нови-Сад, а также в Хорватии возникли украинские колонии. В начале XX в. количество украинцев в Югославии увеличилось, когда в Боснию переселилось около 10 тыс. украинцев из Галичины, избравших местом жизни район Баня-Луки. Почти все эмигранты были крестьяне, жили они замкнутыми сельскими общинами. Это позволило их наследникам в большинстве своем греко-католикам, сохранить достаточно высокий уровень украинско-русинского национального самосознания и донести его до наших дней, насколько это возможно в условиях военного лихолетья последнего времени.

Румыния. Судя по всему, украинская община в Румынии, насчитывающая около 70 тыс. человек, находится в самом тяжелом положении из всех украинских эмигрантских сообществ в Восточной Европе — как в социально-экономическом отношении, так и в национальном. Рассеянные по районам Южной Буковины, Добруджи, Марамороша и Баната, ойи изолированы друг от друга и не имеют связи с украинцами на Западе и на родине. В основном это неимущие крестьяне. Поскольку Румыния является одной из беднейших стран Восточной Европы, у здешних украинцев очень мало шансов улучшить свое социально-экономическое положение.

Ситуация ухудшается дискриминационной политикой румынского правительства. Вплоть до 1947 г. оно вообще отказывалось признавать украинцев отдельным народом. Состояние дел улучшилось в относительно либеральный период 1948—1963 гг., когда в деревнях разрешалось открывать украинские школы: их возникло около 120 и училось в них почти 10 тыс. человек. В Бухарестском университете открылось отделение украинского языка и литературы. Однако в 1964 г. началась реакциями все достижения предыдущего периода были аннулированы правительством. В настоящее время украинское меньшинство Румынии не располагает ни одной общественной организацией.

Словакия. Украинцы (или украинцы-русины) в Словакии находятся в несравненно лучшем положении, чем в Румынии. Насчитывая почти 100 тыс. человек (по официальной статистике — лишь 40 тыс.), они населяют приблизительно 300 деревень в районе г. Прешов у подножья Карпат (в украинской интерпретации — Пряшивщина). Хотя этот район является территорией Словакии, исторически он всегда был тесно связан с Закарпатьем, ныне входящим в состав Украины.

Нельзя сказать, что история, особенно недавняя, плохо обошлась с украинцами-русинами Пряшивщины. Существование автономной Карпатской Украины создало прецедент, который трудно было проигнорировать. После окончания второй мировой войны была создана региональная «Українська національна рада» Пряшивщины, представлявшая интересы украинцев и добивавшаяся автономии этого района. И чехи в Праге, и словаки в Братиславе ответили отказом на это политическое требование, пойдя, однако, на значительные уступки в области образования и культуры.

К 1948 г. украинцы-русины имели свою школьную систему, газеты, издательство, молодежную организацию и театр. Поскольку русофильство еще владело умами здешней интеллигенции (во многом благодаря изолированности Прешовского региона), многие из указанных организаций использовали русский язык. В начале 1950-х годов новое коммунистическое правительство Чехословакии развернуло программу украинизации, выдвинувшую на первый план украинский литературный язык и национальную ориентацию. Одновременно начала действовать новая, аполитичная организация, представлявшая интересы украинцев-русинов,— «Культурна спілка українських трудівників» (КСУТ).

С превращением Чехословакии в коммунистическое государство пришла коллективизация. Место греко-католической церкви заняла православная, тесно связанная с Москвой. Однако в конце 1960-х, когда правительство Дубчека попыталось придать коммунизму «человеческое лицо», греко-католическая церковь вновь получила право на существование. Вместе с тем значительно возросло словацкое влияние на церковь.

Нововведения Дубчека вызвали во всей Чехословакии и среди украинцев-русинов вспышку активности и энтузиазма. Весной 1968 г. планировался созыв «Української національної ради». Украинские газеты буквально пестрели призывами к политической, экономической и культурной автономии. Литературное творчество нового талантливого поколения украинской русинской интеллигенции вышло на небывалый уровень. Патриотический тон украинского радио в Прешове беспокоил не только Прагу и Братиславу, но и Киев. Однако все эти процессы были грубо и беспардонно прерваны в августе 1968 г., когда почти полумиллионная армия СССР и его союзников вторглась в Чехословакию, чтобы удушить многообещающую «революцию» Дубчека.

Репрессии, охватившие Чехословакию в 1970—80-е годы, не привели к полной ликвидации украинско-русинских культурных организаций и учреждений. По-прежнему действовали музей в Свиднике, украинское отделение в Прешовском университете, пресса и КСУТ,— правда, под бдительным надзором словацкого правительства. Возросло ассимиляторское давление со стороны словаков на украинцев-русинов. Если обращать большее внимание на положительные моменты, то следует отметить, что материально украинцы-русины стали жить намного лучше. В последние десятилетия усилиями государства преодолена изолированность и отсталость Прешовского региона. Здесь действуют промышленные предприятия, проложены новые дороги, налажена система энергоснабжения. Сейчас уже менее половины здешних украинцев занято в сельском хозяйстве. Большинство составляют работники промышленности, сферы обслуживания и государственные служащие. Тем не менее, как и в 1968 г., средний доход украинцев-русинов на 40 % меньше аналогичного по стране. Таким образом, как в материальном, так и в национальном плане украинцы Словакии находятся в неравном положении с государственной нацией.

Польша. Из всех украинских общин польские украинцы пережили, пожалуй, самые тяжелые испытания. В 1947 г. польское правительство насильно выселило около 170 тыс. украинцев, в основном лемков, с их исконных земель в предгорьях Карпат и рассеяло по всей Польше. Большинство было размещено на бывших немецких территориях, отошедших к Польше. Таким образом, в настоящее время почти 60 тыс. украинцев живут в Олынтынском воеводстве (бывшая Восточная Пруссия), еще 40 тыс.— в Кошалинском воеводстве на северо-западе страны, и примерно 20 тыс.— в окрестностях Вроцлава на юго-западе. Поскольку еще около 20 тыс. остались на землях своих предков вокруг Люблина и Перемышля (Пшемысля) на юго-востоке, очевидно, что украинцев целенаправленно распределяли по всем четырем углам Польши.

Правительство следило, чтобы в местах нового расселения украинцы не сформировали компактных общин. В каждой деревне размещали только несколько семей. Поначалу они не получали земли и должны были работать на польских фермеров. В начале 1950-х им разрешили приобрести худшие из бывших немецких земель. Положение осложнялось острой украинофобией, особенно характерной для поляков, выселенных из Западной Украины. Под угрозой дискриминации и постоянных нападок украинцам приходилось скрывать свою национальность, избегать употребления родного языка и даже утаивать свое происхождение от собственных детей. Можно сказать, что небольшому беззащитному украинскому меньшинству в Польше пришлось расплачиваться за вековечный польско-украинский антагонизм.

Все же в 1956 г. Варшава пошла на некоторые уступки украинцам. Может быть, правительство решило, что они уже не представляют угрозы безопасности государства. Или, может, оно наконец извлекло уроки из опыта предвоенных правительств и поняло, сколь накладна нетерпимость в национальной политике. Так или иначе, но в этом году начала выходить украиноязычная газета «Наше слово» и возникло «Українське суспільно-культурне товариство» (УСКТ). Не стоит говорить, что они находились под бдительным надзором министерства внутренних дел. Это, впрочем, не мешало правительству субсидировать их деятельность. В настоящее время «Наше слово» насчитывает около 8 тыс. подписчиков, а УСКТ— приблизительно 4,5 тыс. членов.

Тщательно избегая политики, УСКТ занята в основном спонсированием деятельности приблизительно 50 украинских хоров и танцевальных ансамблей. Ежегодно она устраивает пользующиеся популярностью фестивали украинской песни и музыки. Однако успехи УСКТ в области расширения украинского образования весьма невелики. В 1970 г. только 5 % украинских детей в Польше обучались на родном языке. В Легнице также действует украинский лицей, а в Бартошице — педагогический лицей, большинство выпускников которого не могут найти работу по специальности из-за малого количества украинских школ. Украинские отделения открыты на филологических факультетах Варшавского и некоторых провинциальных университетов. Здесь работают хорошо подготовленные украинские ученые и преподаватели. Кроме того, вопросами украинистики занимаются на хорошем уровне некоторые польские ученые.

Тем не менее совершенно очевидно, что старые раны еще не зажили. Среди польской интеллигенции произошли некоторые примечательные положительные сдвиги в отношении к украинцам, однако украинофобия еще очень распространена в обществе. Многочисленные книги, статьи, фильмы бичуют «варварство банд УПА» (отождествляя их с украинцами в целом). Украинец может сделать карьеру, но при условии, что он «забудет» о своем происхождении. Все попытки украинцев вернуться на земли предков неуклонно блокируются.

Довольно болезненным остается вопрос о греко-католической церкви, к которой принадлежит половина из 200— 250 тыс. украинцев, живущих в Польше. Поляки преднамеренно допустили упадок или даже разрушение множества украинских церквей на Лемковщине, многие из которых насчитывали многовековую историю, а это вызывает сильнейшее раздражение украинцев в Польше и на Западе. Не меньше беспокоит украинцев упорное нежелание польской католической иерархии поддержать назначение епископа для украинских католиков. Говоря обо всем этом, в оправдание полякам (так же, как и чехам и словакам) следует заметить, что они не всегда самостоятельно определяли политику по отношению к украинским меньшинствам. За украинскими общинами в Восточной Европе следило бдительное око Москвы. А она всегда была готова дать настоятельный «совет» своим сателлитам, как им следует решать украинский вопрос.

* * *

Главной функцией украинских общин за рубежом, в особенности на Западе, было сбережение политических и культурных ценностей и традиций несоветской Украины. Не менее важной задачей была защита украинских национальных интересов в условиях, когда украинцы в УССР вынуждены были молчать. Если бы не неустанная деятельность диаспоры, Украина могла остаться совершенно никому за пределами СССР не известной землей. Не удивительно, что взаимоотношения между советской Украиной и диаспорой были в целом антагонистическими. Эмигранты первой волны оставались привязанными к своей церкви, последующие поколения — особенно «перемещенные лица» — сохранили приверженность национализму. И те, и другие имели основания по меньшей мере с подозрением относиться к Советам. Тем временем пропаганда, извергаемая из УССР, неизменно изображала зарубежных украинцев «лакеями капитализма, фашизма и Ватикана». Таким образом, отношения между родиной и диаспорой, которые могли бы быть взаимовыгодными (прекрасный пример — Армения), не принесли никакой пользы украинцам ни той, ни другой стороны. Советские украинцы не могли воспользоваться украинскими общинами за рубежом как окном на Запад, столь необходимым для них, а украинская диаспора оставалась без культурной и демографической подпитки, в которой она отчаянно нуждалась.

Несмотря на то, что украинцы диаспоры с головой окунулись в поток жизни обществ, где им приходится жить, и растворились в нем, они все же осознают преимущества принадлежности к своей этнической группе. Однако время работает не на диаспору. Украинцы, не видевшие своей исторической родины и не поддерживающие с ней контактов, все более отчуждаются от нее. Процессы ассимиляции набирают силу. Остается только надеяться, что с утверждением независимости Украины украинцы в диаспоре и на родине найдут силы и время для плодотворных взаимовыгодных отношений.