Украина: история. Субтельный Орест

Вторая волна: межвоенный период

Поток украинских эмигрантов на Запад не иссякал и в межвоенную пору. Однако этот период существенно отличался от довоенного. До 1914 г. на Запад эмигрировало свыше 500 тыс. украинцев, в межвоенный период — лишь около 200 тыс. Главной причиной спада была безработица в США и Канаде, вызванная Великой депрессией.

Эмиграция второй волны отличалась и своей территориальной направленностью. Наиболее предпочтительной целью эмигрантов оставалась Канада. Однако ухудшившаяся экономическая ситуация в сельскохозяйственных районах и ужесточение иммиграционной политики ограничили численность новых переселенцев в межвоенный период 70-ю тысячами. Теперь эмигранты предпочитали селиться в городах — Виннипеге, Торонто, Монреале, а не в прериях запада. Еще более радикально изменилась ситуация в США. Здесь в годы Великой депрессии иммиграционная квота была сильно урезана. В результате в межвоенный период сюда переехали только 10 тыс. украинцев — мизерная доля по сравнению с теми сотнями тысяч, которые наводняли американские берега до 1914 г.

Если некоторые страны уже не испытывали недостатка в дешевой рабочей силе, то другие продолжали привлекать иммигрантов. Открыла им свои двери Аргентина, нуждавшаяся в заселении обширных территорий и рабочей силе для своих растущих городов. Сюда перебралось около 40 тыс. украинцев. 30—40 тыс. западных украинцев эмигрировали во Францию, где нашли работу на угольных шахтах и заводах возле Меца, на севере страны.

Украинская политическая эмиграция. Пожалуй, наиболее отличительной чертой межвоенного исхода из Украины было появление нового типа эмигрантов — политических. После поражения различных украинских правительств в 1918—1920 гг. десятки тысяч солдат, офицеров, правительственных чиновников и главным образом представителей национальной интеллигенции уходили вместе с ними в изгнание. Поначалу их количество достигало 100 тыс. человек. Однако в 1923 г., когда стабилизировалась ситуация в Галичине, большинство западноукраинских политических эмигрантов вернулось домой. После этого украинская политическая эмиграция складывалась преимущественно из жителей оккупированной Советами восточной части Украины и насчитывала 40—50 тыс. человек.

Основной причиной эмиграции этих людей были политические убеждения. Многие были военными, однако значительную часть составляла национальная интеллигенция. Сюда входили известные деятели культуры и науки или люди, еще совсем недавно занимавшие ответственные посты, мучительно переживавшие свои политические ошибки, идеалистически настроенные, но идеологически непримиримые. Для многих из них борьба за достижение независимости Украины оставалась смыслом всей жизни. Стремясь быть ближе к своей родине, они селились в Польше или Чехословакии.

Как и все политические эмигранты, украинцы были разделены на множество враждовавших между собой фракций. Сторонники различных правительств в изгнании так увлекались сведением счетов, что нередко большую вину за свои поражения возлагали друг на друга, а не на большевиков. При этом львиную долю времени и сил они тратили на то, чтобы сделать свою фракцию доминирующей в национально-освободительном движении. Некоторые эмигранты пускались в политические авантюры или шли на сотрудничество с иностранными правительствами, оказывая им услуги весьма сомнительного толка. Впрочем, имея в своих рядах немало достойных, талантливых, прекрасно образованных людей, украинцы внесли в свой актив немало полезного. Создав многочисленные научные учреждения, целую украинскую зарубежную прессу, они познакомили Западную Европу с украинской проблемой. Достаточно высокого уровня достигла в их трудах новая украинская общественно-политическая мысль. Хорошим качеством отличаются многие их культурные достижения, что тем более впечатляет, если учесть, в каких тяжелых материальных и политических условиях им приходилось жить и работать.

Большинство политических эмигрантов из Восточной Украины покинуло родину осенью 1920 г., когда армия Украинской Народной Республики отошла в Польшу. Около 30 тыс. беженцев было интернировано в разных лагерях. Правительство в изгнании, возглавляемое Симоном Петлюрой, нашло приют в Тарнуве. Однако в 1923 г., когда поляки перестали поддерживать Петлюру, Польша не могла больше содержать беженцев. Часть политэмигрантов все же осталась здесь, в основном на оккупированной поляками Волыни, большинство же перебралось в Чехословакию. Чехословацкое правительство вообще гуманно относилось к беженцам, к тому же оно давало возможность украинской молодежи получать высшее образование, поэтому Прага вскоре стала центром украинской политической эмиграции.

Благодаря финансовой поддержке чешского правительства были созданы «Український вільний університет» в Праге и «Українська сільськогосподарська академія» в Подебрадах.

В межвоенный период они выпустили сотни специалистов. Одновременно украинские научные институты были основаны в Берлине и Варшаве. Появились многочисленные издательства и газеты.

В изгнании продолжали действовать различные эфемерные украинские правительства. Часть петлюровского правительства У HP оставалась в Варшаве, а сам Петлюра переехал в Париж, где еще довольно активно действовала дипломатическая миссия У HP, возглавляемая Олександром Шульгиным. Здесь Петлюра был убит в 1926 г. евреем Самуилом Шварцбардом, которого украинская эмиграция считала большевистским агентом (евреи со своей стороны восхваляли Шварцбарда как человека, отомстившего за погромы времен гражданской войны). Гетман Скоропадский и украинские монархисты обосновались в Берлине. Сюда же переехал в 1923 г. Евген Петрушевич, после того как самораспустилось западноукраинское правительство. Позднее в Берлине размещался некоторое время с штаб-квартирой ОУН Евген Коновалец. Украинские социалисты, возглавляемые Микитой Шаповалом, и либералы вроде Дмитра Дорошенко осели в Праге. Как мы уже отмечали, эмигранты из Восточной Украины внесли огромный вклад в развитие украинской общественно-политической мысли. Дмитро Донцов, живший в Галичине, положил начало идеологии украинского интегрального национализма, в то время как Вячеслав Липинский в Вене развивал свои оригинальные идеи украинского монархизма и консерватизма.

Политизация украинцев за границей. Драматические события в Украине 1917—1920 годов повысили интерес к ее политическим проблемам даже у той части эмигрантов, которая покинула родину по мотивам экономического порядка. Этот интерес углубился, когда в 1920-е годы их ряды пополнились политическими эмигрантами. Всюду, где концентрировались украинцы, стали возникать разнообразные политические организации. Вскоре идейная борьба между ними достигла таких масштабов, что отодвинула на второй план религиозные распри, до этого занимавшие украинцев.

Первыми организовались социалисты. Как мы знаем, еще в 1907 г. в Канаде была создана марксистская группа. Тогда же в Нью-Йорке пояился социалистический клуб «Гайдамаки». Его члены преследовали вполне конкретные цели: повышение заработной платы и улучшение условий труда украинских рабочих, защита экономических интересов фермеров. К этой группе присоединились также те, кто был недоволен засильем священников в украинских общинах.

После первой мировой войны под впечатлением успехов модернизации и украинизации в советской Украине на фоне депрессии, охватившей Запад, около 1 тыс. украинцев вступили в коммунистическую партию Канады, составив треть ее членов. В 1918 г. украинцы, придерживавшиеся прокоммунистических взглядов, но предпочитавшие чисто украинские организации, образовали «Український трудовий союз». За 20 лет он превратился в крупнейшую прокоммунистическую организацию Канады, построенную по этническому принципу. Динамичный и хорошо организованный союз вел активную пропаганду, отдавая должное и культурно-просветительской работе. К 1939 г. он насчитывал свыше 10 тыс. членов. Хотя сторонники коммунистической идеи составляли только 5 % украинцев Канады, их влияние в украинской общине было довольно внушительным.

В конце 1920-х годов начали возникать националистические организации. Состояли они в основном из эмигрантов второй волны и проповедовали идеи украинской независимости и бескомпромиссного антикоммунизма. Одними из первых создали свою организацию сторонники гетмана Скоропадского. Будучи преданными последователями идеи украинской монархии и стремясь увлечь украинцев духом казачества, они создали в 1924 г. в городах США и Канады целую сеть отделений организации «Січ». Эта организация никогда не была многочисленной, однако могла похвастаться высокой дисциплиной. В основном она проводила военные учения своих членов, одетых в привлекательную форму, а некоторые ее курени даже имели в своем распоряжении аэропланы. Консервативная идеология этих украинских монархистов пришлась ко двору украинскому католическому духовенству, оказывавшему им существенную поддержку.

Впрочем, значительно большее влияние на украинцев за рубежом имело оуновское течение национализма. По инициативе Коновальца во всех основных украинских общинах Запада создавались прооуновские организации, объединявшие эмигрантов первой и второй волны, живших в городах. Так, в конце 1920-х — начале 30-х годов возткли «Українське національне об’єднання» (УНО) в Канаде и «Організація державного відродження України» (ОДВУ) в США. Организации подобного типа появились также во Франции и Аргентине. Их многочисленные члены исповедовали ультранационализм, проводили акции протеста против угнетения их соотечественников в Польше и Советском Союзе, собирали средства на деятельность ОУН. Большинство политически активных украинцев-эмигрантов в межвоенный период принадлежали или симпатизировали именно националистическим организациям разного толка.

Ассимиляция. Не все эмигранты столь активно участвовали в украинской политической жизни, значительная их часть вообще теряла интерес ко всему украинскому. Особенно силен был процесс ассимиляции в США, где эмигрантов систематически понуждали переплавляться в американском «тигле». Испытывая постоянное денационализирующее давление в школах и насмотревшись на нескончаемые свары внутри украинских общин, многие молодые украинцы решительно порывали со своими национальными корнями. В Канаде, где украинцы жили более замкнутыми общинами, ассимиляция была слабее. Но даже здесь уровень национального самосознания последующих поколений эмигрантов оставлял желать лучшего по сравнению с первопоселенцами. Совершенно очевидно, что воздействие господствующей культуры на украинцев было абсолютно неизбежным, где бы они ни жили.