Наскрізний зріз української історії від найдавніших часів до сьогодення

З розпорядження в. о. київського, подільського і волинського генерал-губернатора про відрядження чиновника особливих доручень у села Таращанського і Васильківського повітів для виявлення й арешту організаторів руху «Київська козаччина» (1855 p., березня 19)

При обнародовании в церквях высочайшего Манифеста 14 декабря 1854 г. священник с. Федюковки в Таращанском уезде Павел Вышинский объяснял крестьянам высочайший Манифест и, возбуждая в них желание ополчиться, по домагательству их, составил списки тем из них, которые изъявили желание стать на защиту церкви и Отечества, об этом священник доводил даже до моего сведения письменно.

По удостоверению дознано, что по обнародовании в церквях высочайшего Манифеста низведенный за пороки из дьякона в дьячки в с. Федюковке Слотвинский толковал крестьянам Манифест и говорил им, что те из них, которые запишутся, заслужат похвалу от начальства, и после того крестьяне домогались у священника, чтобы он внес их в список, что он и исполнил.

В Таращанском уезде священник с. Станиславчика, графа Браницкого, толковал крестьянам Манифест у себя на дому, а крестьяне с. Лисович, при надлежащего также к имениям графа Браницкого, требовали у своего приходского священника привести их к присяге и записать в казаки, по примеру керданскош священника. Крестьяне обоих этих селений, как доносит исправник, уже вразумлены.

В Васильковском уезде в селах Саварке, Олыианце и Синяве, входящих так же в состав имений графа Браницкого, крестьяне требовали привести их к присяге и записать в казаки. Из первых двух сел крестьяне сейчас были вразумлены исправником, а с. Синявы на все объяснения исправника отвечали, что они хотят служить богу и государю, и согласились исполнять барщину до разрешения их просьбы, которую они будто послали ко мне (и которой доселе не получено). И при выезде из села исправника объявили ему, что будут ждать резолюции и правды от военного губернатора.

Кроме сих случаев в том же уезде крестьяне с. Острова, подговоренные исключенным за пороки из духовенства причетником с. Кердан Костецким, требовали так же у своего приходского священника записать их в казаки. Того же домагались и крестьяне д. Быковой Гребли (графа Браницкого), но уже они убеждены оставаться спокойными. В крестьянах сего последнего села произвел некоторое беспокойство дворовый человек Корманский, который уверял их, будто крестьяне соседнего сел. Синявы присягали. Человека этого приказано посадить в тюрьму, а дьячка Костецкого арестовать и Васильковскому исправнику предписано съехать в Синяву и объявить нескольким более влиятельным в обществе крестьянам, что они должны спокойно заниматься своим хозяйством и работами владельцам и если последует повеление царя идти на защиту св. церкви, то им будет о сем объявлено, и те из них пойдут, которые будут для сего избраны.

С высокопреосвященным митрополитом сделано уже сношение о вразумлении приходского духовенства, как должны они действовать в подобных важных случаях, а из прилагаемого при сем в копии циркулярного предписания моего исправникам вы увидете, какого образа действий должны в этих случаях держаться полиции. [...]

Между тем, сейчас получено мною с эстафетою донесение таращанского уездного стряпчего о следующем происшествии:

16 сего марта исключенный из духовного звания дьячек с. Федюковки приехал в с. Беседку, принадлежащее графу Браницкому, уговаривал крестьян же описаться, по примеру федюковских крестьян, у священника.

Увлеченные сим крестьяне требовали у священника немедленно записать их в казаки и когда священник отказал, то крестьяне с дьячком собрались в питейном доме, и когда прибывший вскоре затем в это село местный становой пристав требовал у крестьян выдачи ему дьячка, то крестьяне не согласились и объявили приставу, что доставят его в с. Федюковку. Затем около 100 человек провожали дьячка и по дороге остановились снова в корчме, в которую прибыл и становой пристав с крестьянами из с. Федюковки для арестования дьячка, но сии последние приказания пристава не исполнили и дьячек крестьянами с. Беседки доставлен был в его дом в с. Федюковку. Сюда прибыл и местный пристав, и когда требовал у дьячка идти под арест, то крестьяне нанесли грубости и дерзости приставу.

Об этом происшествии я не имел еще донесения исправника, который, по словам донесения стряпчего, занят исследованием в настоящее время сего случая на месте. [...]

На ваше высокоблагородие я возлагаю успокоение и вразумление крестьян, приведение всего в должный порядок и исследование истины самого происшествия. [...]

Успокоив и вразумив крестьян сел Беседки и Федюковки, действуя в этом случае с исправником, вы объезжайте также с исправниками те села и деревни, как Таращанского, так и Васильковского уезда, в коих возникали описанные выше недоразумения и удостоверьтесь, в каком положении находятся крестьяне. Везде, где будете проезжать, дадите совет священникам, чтобы они не толковали высочайших Манифестов и не составляли бы списков и смотрели бы за своими причетниками, а в с. Синяве Васильковского уезда, если бы до приезда вашего крестьяне не были окончательно вразумлены исправником, вы соберете там же почетнейших хозяев и, пригласив священника в присутствии вашем прочитать им Манифест, сделаете потом им такое же внушение, как и крестьянам с. Беседки.

При всех ваших действиях везде имейте ввиду, чтобы с одной стороны — не охлаждать горячности крестьян ополчиться на защиту св. веры, а с другой — не поселять в них никаких надежд и мысли о неисполнении ими повинностей владельцу по данным правилам, о которых везде внушайте крестьянам, что они должны исполняться ненарушимо. [...]