Наскрізний зріз української історії від найдавніших часів до сьогодення

Документи про приїзд у Москву посольства від гетьмана П.Сагайдачного на чолі з осавулом П.Одинцем (1620 p., кінець січня — квітня 28)

От царя и великого князя Михайла Федоровича Всеа Русии в Путивль воиводам нашим Ивану Михайловичю Борятинскому да Миките Васильевичю Оладьину. Декабря в 3 день писали есте к нам, чтогенваря в 16 день приехали к вам в Путивль запорожских черкас посланцы Петр Одинец с товарищи, пятнатцать человек. И вы, дав им корму и подводы, отпустили их к нам к Москве, а держать их в Путивле до нашего указу не смели. А наперед сего, генваря в 26 день вы же писали к нам с толмачом с Титком Труфановым, что сказывали вам в вестях рыляне торговые люди и литовские купцы, что Саадачной щлют (!) к нам ото всево войска черкас с крымскими языки. И буде те черкасы в Путивль с крымскими языки придут, и вам бы об отпуске и о корме и о подводах велети нам указ свои учинить. И ныне указ послан к вам с рыленином сь Яковом Смолевом, генваря ж в 28 день, а велено было вам тех черкас поставить их у себя в Путивле за острогом, и роспрося их, и дав им от себя наше жалованье, отпустити назад и сь языки, а к нам, к Москве, отпускати их не велено. А ныне вы тех черкас отпустили к нам, не дождався нашего указу, собою. И вы то учинили неведомо каким не[...] ным обычеим, мимо дела, писав к нам об указе, да не дождався нашего указу черкас отпустили. И как к вам ся наша грамота придет, и вы б вперед так не глупали, без нашего указу таких великих дел делать не дерзали и тою своею глупостью нашим (!) делам порухи не чинили [...]

[Ме]сяц[а] февраля ж в 27 день в суботу на Масленой [неде]ле по государеву цареву и великого князя Михаила Федоровича Всеа Русии указу были в Посолской полате у дьяков у думново у Ивана Грамотина да у Савы Романчюкова запорожские черкасы Петр Одинец с товарыщи. А посылан по них на подворье пристав их сотник Яков Бесков, а черкасы шли в город пеши. И как черкасы были у дьяков, и в то время стояли в городе стрелцы в чистом платье бес пищалей. И как черкасы вошли в Посолскую полату, и посолской думны дьяк Иван Грамотен спрашивал у черкас здорово ли дорогою ехали, и нет ли какие нужи в кормех.

А черкасы были челом на государеве жалованье, на корму, а говорили что им нужи нет никоторые. И дьяки говорили черкасом. Писали к царскому величеству ис Путивля воеводы князь Иван Борятинской, да Микита Оладьин, что вы приехали к государю ото всего Запорожского войска с крымскими языки, и путивльские воеводы вас отпустили сь языки к царскому. И они б ныне обявили, о чем Войско Запорожское прислали их к царскому величеству бити челом, и где у них с крымскими людми был бой, и сколь давно, и сколько оне поймали языков.

И черкасы, Петр Одинец, говорили. Прислали их все Запорожское войско, гетман Саадачной с товарыщи бита челом государю, обьявляя свою службу, что они все хотят ему, великому государю, служить головами своими по прежнему, как оне служили прежним великим росийским государем и вь их государских повелениях были, и на недругов их ходили, и крымские улусы громили. А ныне они по тому же служат великому государю, ходили из Запорог на крымские улусы.

А было их с 5000 человек и было им с крымскими людми дело по сю сторону Перекопи под самою стеною. А было татар у Перекопи с 7000 человек, а на заставе было их с 1000 человек. И божиею милостию и государевым счастьем татар они многих побили, и народ христьянской многой из рук татарских высвободили. И с тою службою и с языки присланы оне к государю, и в том волен бог да царское величество, как их пожалует. А татар они отдали преж того, а они всеми головами своими хотят служить его царскому величеству, и его царские милости к себе ныне и вперед искать хотят. И думной дияк Иван Грамотен говорил черкасом. То они делают добро, что они царьские милости к себе ищут, и служити ему хотят, и до царского величества бояр те их речи, что у них слышит, донесет. А от них царского величества бояре и до царского величества донесут, и что на то будет царского величества повеленье, и им ответ на то будет.

Думной же дияк Иван Грамотен говорил черкасом, что здеся, в Росийском государстве слух был понесся, что польской Жигимонт король учинился с турским в миру и в дружбе, а на их веру хочетнаступити, и они б про то обявили ныне, как король польской ныне с турским и с папою, цесарем. И на их веру от них какова посяганья нету ль. И черкасы говорили.

Посяганья на них от польского короля никоторово не бывало, а с турским в миру. И на море им на турского людей ходить заступлено из Запорог, а не с малых речек им оприч Запорог ходить не замирено, А про цесаря им и про папу ничего не ведомо и от них тот край отдален. А на Крым им ходить не заказано. А на весну все идут певне в Запороги. А ц. в-ву о том они все бьют челом, что их государь пожаловал, яко своих холопей.

А говоря дияки с черкасы, и сказав им государево жалованье, в стола место корм, отпустили их на подворье. Как черкасы войдут в палату к бояром, и обявит бояр дияк Сава Раманчюков, а молыт.

Великий государь, царь [к. т.] государь и обладатель велел вам быти на своем государевом дворе, своего царского величества у боярина и намесника Коломенского у князя Дмитрея Михайловича Пожарского да у дьяков, у думного посольского дияка Ивана Курбатова сына Грамотна да у Савы Раманчюкова.

И бояре черкасом дадут руку, а дав руки говорити им речь.

Одинец с товарищи. Пришли есте с великому г-рю нашему, к царю [к. т.] от гетмана Петра Саадашного и ото всего Войска Запорожского с листом и с послугою — крымскими языки. А в листу своем к царскому величеству гетман и все войско писали, что они, памятуючи, как предки их прежним великим государем, царем и великим князем росийским повинность всякую чинили, и им служили, а за свои службы царское милостивое жалованье себе имели. Так же и они царскому величеству служити готовы против всяких его ц. в-ва неприятелей. А ныне были они под Перекопью и многих бусурманпобили и живых поймали, и полон многой крестьянской вызволили. И того погрому прислали с вами к ц. в-ву крымских дву человек тотар.

И что писали к ц. в-ву гетман Петр и все Запорожское войско в своем листу к в. в-ву, то де известно. И великий государь наш царь [к. т.] гетмана Петра и все войско Запорожское за то, что царские милости и жалованья к себе поискали, и его царскому величеству служит хотели, похвалял его, и в своем царском милостивом жалованье гетмана вашего и все войско Запорожское имети хочет по тому ж, как и предки его, великие государи, цари и великие князи росийские, дед его ц. в-ва, блаженные памяти великий государь, царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии, и дядя его, великий государь царь и великий князь Федор Иванович всеа Руси — прежних запорожских гетманов и все войско Запорожское в своем царском жалованье держали. А в том бы вам не оскорблятца, что есте его ц. в-ва очей не видели, потому что есте пришли к Москве перед постом, и в пост у великого государя нашего никакие послы иноземцы не бывают. А ныне царское величество ездил молитца по святым местам, и велел вас великий государь наш отпустить к себе. А с вами велел его царское величество послати своего государского жалованья к гетману и ко всему войску денгами триста рублев. А на отпуске жалует вас ц. в-во своим царским жалованьем, денгами, и комками, и тафтами, и сукны, и шапки. И отпустить на подворье, да сказать им в стола место корм.

Лета 7128-го, марта в 10 день по государеву, цареву [к. т.] указу память казначею Микифору Васильевичи) Траханиотову да дьяком Ждану Шипову да Булгаку Милованову. Указал государь, царь [к. т.] дати своего государева жалованья черкасом запорожским, которые приехали ко г-рю, из Запорог ото всего Запорожского войска з грамотою и с крымскими языки.

Атаману Петру Одинцу камка добрая да сукно доброе лундыш, шапка лисья в четыре рубли. А товарищем ево, лутчим семи человеком по тафте по доброй, по сукну по доброму ж, по шапке лисьей по пол-третья рубли шапка. Достальным семи ж человеком по сукну по доброму ж, по шапке лисье, по полтора рубли шапка.

И по государеву, цареву [к. т.] указу казначею Микифору Васильевичи) Траханостову да дьяком Ждану Шипову да Булгаку Милованому те камки, и тафты, и сукна, и шапки лисьи, что дать государева жалованья запорожским черкасом велети изготовити, а изготовя прислать в Посолский приказ к дьяком, думному к Ивану Грамотину да к Саве Раманчюкову.

Божиею милостию от великого государя, царя [к. т.] самодержца и многих государств государя и обладателя запорожских черкас гетману Петру Конашевичю, и атаманом, и сотникам, и ясаулом, и всему войску наше государское милостивое слово. В нынешнем во 128-м году присылали есте к нашему царскому величеству ото всего своего войска посланцев своих Петра Одинца с товарыщи зграмотою. А в грамоте своей к нашему царскому величеству писали есте, и речью нашего ц. в-ва приказным людем те ваши посланцы говорили, что вы, памятуючи то, как предки ваши запорожские гетманы и все войско прежним великим государем, царем и великим князем Росийским повинность всякую чинили и им служили. А за свое службы от них, государей, милость и жалованье к себе имели. В той же повинности и ныне нашему ц. в-ву быти хотите, и за порогами будучи службу свою нам оказывати хотите против всяких неприятелей наших. И ныне ходили есте на татарские улусы, и многих татар побили и в полон поймали. И того своего полону прислали есте к нам с посланцы своими дву татаринов. И просити того у нашего ц. в-ва чтобы нам вас пожаловати, послуги ваши, и тех полоненников велети милостиво принять, и пожаловати б вас за ваши службы нашим царским жалованьем. А вы и вперед нашему ц. в-ву прямо и верно служити будете. И мы, великий г-рь тебя, гетмана Петра, и все войско за то похваляєм, что вы нашие государские милости к себе поискали, и службу свою к нам великому г-рю оказуете, вперед нам службу свою и раденье хотите оказывати. [...]