Ваша електронна бібліотека

По історії України та всесвітній історії

Радянські органи державної безпеки в Україні (1918–1991 рр.)

Кадровые изменения в НКВД Крымской АССР в 1939-1940 гг.

В статье анализируются некоторые аспекты кадровых изменений руководящего состава НКВД Крымской АССР после прекращения массовых операций периода «Большого террора» в 1939-1940 гг.

Ключевые слова: НКВД, Крым, кадры, «Большой террор», политические репрессии.

История «Большого террора» все больше привлекает внимание исследователей не только масштабом сталинский злодеяний, но цинизмом оправдания необходимости проведения массового убийства людей по классовому, социальному, национальному признаку, обвинению преданных исполнителей «партийной воли» в нарушении «социалистической законности». 

За время «Большого террора» в Крымской АССР сменилось четыре наркома. Развертывание массовых репрессий и пик террора пришелся на время пребывания в должности К. Павлова и А. Михельсона. Каждый из них старался как можно лучше организовать выполнение приказов из Москвы. Плановые задания для Крымской АССР были немалые. Только по приказу № 00447 осуждено «тройкой» НКВД Крыма 4000 человек. Из них по первой категории - расстрел - 1300 человек. Чекисты выявили на территории Крыма такое количество «врагов народа», что 17 января 1938 г. нарком НКВД Крымской АССР майор госбезопасности А. Михельсон запросил в Москве дополнительный лимит в 5000 человек, в том числе 1500 - первой категории.

«Большой террор» не ограничивался только этим. Проводились национальные операции: по полякам, немцам, финнам, эстонцам и другим. Точных данных, сколько людей стали жертвами репрессий 1937-1938 годов в Крыму, еще пока нет. Но известно, что в 1935-1940 гг. на полуострове было репрессировано 16 611 человек, из которых 5041 человек приговорены к расстрелу.

В ходе выполнения приказов и партийных директив вышестоящих органов сотрудники НКВД Крыма в угоду требованиям высшего политического руководства СРСР массово нарушали требования советского законодательства. Перечень этих нарушений достаточно исследован и описан в научной литературе. Основываясь на анализе архивно-следственных дел репрессированных граждан в АР Крым можно добавить, что к уже общеизвестным фактам незаконных действий сотрудников НКВД Крыма в период «Большого террора» массово производились аресты людей без достаточных на то оснований, при отсутствии компрометирующих материалов и в количестве, значительно превышающем установленные лимиты. Указанная выше цифра в 16 661 человек не учитывает еще несколько тысяч арестованных, но впоследствии освобожденных «за недоказанностью». Важно отметить, что большая часть вышедших на свободу провела под следствием от нескольких месяцев до трех лет. Факты освобождения большей частью приходятся на 1939-1940 гг.

Ощущая полную безнаказанность и вседозволенность, многие сотрудники НКВД Крыма не смогли сразу перестроиться в новых условиях, наступивших после принятия постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», явившегося, по сути, командой по прекращению массового террора в стране. В первую очередь это относится к наркому НКВД Крыма Л. Якушеву. Он проигнорировал указания руководства. К 25 ноября 1938 года задним числом были оформлены протоколы «тройки» на 1347 человек. Получив телеграфное распоряжение о прекращении работы судебной «тройки», он единолично приговорил к смерти 47 человек, 22 из которых были расстреляны. Зная о запрете на приведение в исполнение расстрелов, Л. Якушев приказал подчиненным форсировать исполнение уже вынесенных приговоров. В результате этого 28 и 29 ноября 1938 г. было расстреляно 170 человек.

После выхода в свет постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», власть, как это регулярно делалось в СССР, постаралась переложить вину за «перегибы» на исполнителей. Новому руководству НКВД СРСР необходимо было показать населению, что все происходившее последние два года - результат «искривления партийной линии» отдельными сотрудниками НКВД.

Аналогично повел себя и Л. Якушев. В докладной записке наркому внутренних дел СССР Л. Берии 15 декабря 1938 г. он докладывал:

«Всего имеется в производстве следственных дел на 3146 человек [...]. Такое большое количество нерассмотренных дел явилось результатом того, что направленные нами справки на рассмотрение Тройки НКВД СССР пролежали без движения в 1-м Спецотделе НКВД СССР до 6-8 месяцев и были возвращены обратно».

Но попытки переложить на вышестоящие органы ответственность за такое существенное перевыполнение плановых заданий (с «запасом» арестовывали людей, чтобы пустить в ход, если последуют новые плановые задания) не удалось. К тому же в Москве уже, вероятно, знали о нарушении Л. Якушевым приказа о прекращении расстрелов.

18 декабря 1938 г. он был арестован и осужден к 20 годам лишения свободы. Новым наркомом внутренних дел Крымской АССР стал Георгий Каранадзе, до этого партийный работник, секретарь одного из райкомов КП(б) Грузии.

Сразу же началась проверка деятельности сотрудников НКВД Крыма на предмет «нарушения социалистической законности». Оснований для этого оказалось достаточно. Начальник Ленинского райотдела НКВД Крыма Д. Харин, после соответствующих решений центральных органов от 17 ноября 1938 г. он дал указание своему аппарату в связи с отменой «стоек» допрашивать сидя по 18-20 часов непрерывно. После его ареста выяснилось, что в период 1937-1938 гг. Д. Харин систематически нарушал социалистическую законность - лично избивал арестованных, допустил арест до 15 человек без санкции прокурора, применял незаконные методы допросов свидетелей, под его руководством фальсифицировались справки о социальном происхождении арестованных. Следствие по делу бывшего начальника Ленинского РО НКВД Крыма длилось долго. 28 мая 1941 г. Военным Трибуналом войск НКВД Крыма Д. Харин был осужден к 8 годам лишения свободы и лишен звания «лейтенант госбезопасности».

К 12 годам лишения свободы был осужден бывший начальник Тельманского райотдела НКВД Крыма А. Бем. Обвинение схожее: избиение подследственных, фальсификация дел и необоснованные аресты. В его сейфе была найдена пачка чистых ордеров на арест, заранее согласованных с районным прокурором.

Еще одним основанием для кадровой чистки были заявления подследственных об отказе от ранее данных признательных показаний. Так, обвиняемый в причастности к контрреволюционной организации директор Алупкинского музея Я. Бирзгал, более года находившийся в камере с момента последнего допроса, 20 июля 1939 года заявил:

«От ранее данных мною показаний о моей причастности к контрреволюционной организации я отказываюсь, потому что эти показания мною были даны в результате применения ко мне незаконных методов ведения следствия [...]. К даче ложных показаний о оговору себя как участника контрреволюционной организации меня принудил следователь Грихно и другие работники НКВД. Назвать других работников НКВД по некоторым соображениям я отказываюсь».

В архивно-следственном деле Я. Бирзгала хранится объяснение, написанное рукой А. Грихно, в котором он утверждает, что он «самостоятельно участия не принимал, однако, когда его (Бирзгала. - Н. Ш.) избивал Михельсон (в то время нарком НКВД Крыма) в кабинете, я тоже ударил два-три раза рукой Бирзгал».

А. Грихно не был ни арестован, ни осужден. Возможно, сработал корпоративная взаимовыручка. В процессе проверки дела был сделан вывод, что факт избиения «не подтвердился».

Защищать сослуживцев, попавших в опалу, которые обвинялись в нарушении «социалистической законности», было небезопасно. Например, заместитель начальника 3-го отдела НКВД Крыма А. Кенаревский был приговорен в июне 1939 г. Военным трибуналом войск НКВД Крыма к 10 годам ИТЛ за «предательскую деятельность, выражавшуюся в невыполнении особого важного оперативного задания по расследованию материалов о враждебной деятельности бывшего сотрудника НКВД Крыма Винса».

Большие кадровые изменения произошли в центральном аппарате НКВД Крымской АССР. Арестованы многие начальники отделений и отделов. Обвинение им выдвигалось по ст. 193 п. 17 УК РСФСР: злоупотребление властью. Н. Манилов, Д. Пачепский, И. Шестов были приговорены к расстрелу. Последнему в феврале 1941 года расстрел заменили на 10 лет ИТЛ. На такой срок лишения свободы были осуждены В. Григорьев, А. Божко.

Более серьезная чистка была проведена в городских и районных отделах НКВД Крыма. Почти везде обновился состав руководителей. К семи годам лишения свободы был осужден бывший начальник Феодосийского городского отдела НКВД КрымаП. Корабельников, к 12 годам - бывший начальник Тельманского РО НКВД Крыма А. Бем. Руководивший Джанкойским райотделом милиции В. Кротюк был осужден к 15 годам лишения свободы. В отличие от других его судили по ст. 58-7 УК РСФСР.

За «нарушения социалистической законности» оказались на скамье подсудимых и рядовые сотрудники.

Больше других «обновился» Евпаторийский горотдел НКВД Крыма. Там были арестованы и осуждены 6 сотрудников во главе с начальником А. Сарапулкиным, осужденным к 8 годам ИТЛ. Остальные отделались более мягкими приговорами: от 5 лет до 1,5 года ИТЛ.

На этом фоне выделяются мягкостью наказания, вынесенные за «фальсификацию следственных дел» в Севастопольском горотделе НКВД Крыма. Большую часть сотрудников просто уволили из органов.

Таким образом, в 1939-1940 гг. в период т. н. «бериевской оттепели» в НКВД Крымской АССР произошли серьезные кадровые изменения. Аресту и репрессиям подверглись многие из тех сотрудников, чьими руками осуществлялся в Крыму «Большой террор». По имеющимся (возможно, очень неполным) данным к ответственности в этот период в Крыму было привлечено более 30 сотрудников НКВД Крыма. По имеющимся материалам можно утверждать, что никто из тех, кого судили «за превышение власти», виновным себя не признал, утверждая, что он лишь выполнял приказ. Нет оснований говорить, что кто-либо из них раскаялся в содеянном. Скорее, напротив. В январе 1942 г. один из ответственных работников НКВД Крыма, в период 1937-1938 годов лейтенант ГБ Великовский, после высадки советского десанта в Феодосии, был назначен начальником милиции освобожденного города. Сохранились дневниковые записи К. Симонова о встрече сним. Военный журналист зафиксировал слова Великовского: «Никогда не думал, что в городе столько сволочи. Черт их знает, откуда их столько набралось» за месяц фашистской оккупации города, имея ввиду бургомистра, полицейских и иных коллаборационистов. Это значит - не всех врагов разоблачили в довоенный период. Так могли думать и другие действующие лица «Большого террора».

Но главным выводом из событий тех лет следует считать, что люди, наделенные в обществе особыми полномочиями (а силовики относятся к таким в первую очередь), в недемократическом государстве становятся помимо своей воли заложниками системы. Они вынуждены выполнять незаконные распоряжения, ибо их невыполнение влечет репрессии против них самих. Карается также недостаточное рвение. После завершения кампаний или в случае возникновения нежелательных последствий виновными всегда оставались рядовые исполнители. Причем за чрезмерное усердие в службе работники НКВД Крыма расплачивались не только в 1939-1940 гг., но и значительно позже: увольняли из органов, ограничивали в пенсионном обеспечении, исключали из КПСС в 1950-е годы, и даже в 1960-е годы. Так было неоднократно в советской истории. Может оказаться это актуальным и для сегодняшней Украины.

Кадрові зміни в НКВС Кримської АРСР у 1939-1940 pp.

У статті аналізуються деякі аспекті кадрових змін керівного складу НКВС Кримської АСРР після припинення масових операцій періоду «Великого терору» у 1939-1940 pp.

Ключові слова: НКВС, Крим, кадри, «Великий терор», політичні репресії.

Personnel changes in the NKVD Crimean ASSR in 1939-1940

The article examines some aspects of personnel changes leading staff of the NKVD of the Crimean Autonomous Republic after the termination of mass operations period «Great terror» in 1939-1940.

Key words: NKVD, Crimea, cadres, «the Great terror», political repression.