100 ВЕЛИКИХ ВОЕННЫХ ТАЙН

ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА (1939–1945)

РАССТРЕЛ ФРАНЦУЗСКОГО ФЛОТА

(По материалам В. Лукницкого.)



Летом 1940 года произошло событие, которое до сих пор припоминают англичанам французские моряки. Происшедшее привело в ярость французское правительство, обрадовало Гитлера, вызвало возмущение во многих странах мира и оказало ощутимое воздействие на ход боевых действий в Европе. А Уинстон Черчилль возвестил: «Ни одно действие не было более необходимым для спасения Англии…» Что же произошло?

После нападения нацистов на Польшу Англия и Франция в сентябре 1939 года объявили войну нацистской Германии. Правда, боевые действия с их стороны велись довольно пассивно, за что война впоследствии получила название «странной».

28 марта 1940 года английское и французское правительства подписали торжественное обязательство по незаключению сепаратного мира с Германией. А 10 мая бронетанковые дивизии вермахта, разбив французские части у Седана, устремились к Ла-Маншу, раскололи союзнические армии и прижали английские экспедиционные войска к морю. Более или менее успешная эвакуация этих войск из Дюнкерка была расценена в Англии и США как чудо, но французы, в беспорядке отступающие вглубь страны и вскоре капитулировавшие, восприняли ее как предательство.

В сложившейся очень серьезной для Франции ситуации в середине июня французский премьер-министр Поль Рейно обратился к Черчиллю с просьбой освободить их сторону от принятого в марте обязательства не заключать сепаратного мира с Гитлером. 14 июня пал Париж. Двумя неделями позже Черчилль, стремясь укрепить волю французов к сопротивлению, направил Рейно два ответных послания, в которых излагались некоторые принципы соглашения и делалась попытка подбодрить французов. Англия разрешала французскому правительству выяснить у Гитлера условия перемирия, но только если французский флот отправится в британские порты до исхода переговоров. Далее в послании подчеркивалась решимость Великобритании продолжать войну против фашизма, несмотря на любые трудности. В тот же день под давлением генерала де Голля, который настаивал на необходимости «какого-нибудь драматического жеста», Черчилль сделал историческое предложение о провозглашении «нерасторжимого союза» Франции и Великобритании. Под этим подразумевалось «слияние двух государств» и образование «единого военного кабинета и единого парламента». К этому времени французское правительство уже эвакуировалось в Бордо.

До того как депеши были получены, Рейно находился в подавленном состоянии, но послание Черчилля подбодрило его. Французский премьер ответил, что будет «бороться до конца». Однако большинство других руководителей встретили предложение о «нерасторжимом союзе» с подозрением и враждебностью. В обстановке пораженческих настроений 73-летний главнокомандующий армией генерал Вейган провозгласил, что в течение трех недель «Англии свернут шею, как цыпленку». Маршал Петэн заявил, что английское предложение равносильно «слиянию с трупом». А два первых послания Черчилля, в которых речь шла о французском флоте, вообще не были рассмотрены.

Вечером 16 июня Рейно подал в отставку, и маршал Петэн – 80-летний герой битвы под Верденом 1916 года – сформировал новое правительство. На следующий день Черчилль возобновил свои требования, чтобы новое правительство Франции не сдавало противнику великолепный французский флот. Но к этому времени в Бордо уже сложилось мнение, что отправка военных кораблей в Англию была бы бессмысленным шагом: если ей в скором времени действительно «свернут шею», то французский флот все равно окажется в кармане у Гитлера.

На личную встречу с главнокомандующим французским флотом адмиралом Дарланом первый лорд Адмиралтейства Англии и адмирал Дадли Паунд были срочно направлены во Францию 18 июня. Там «они получили много торжественных заверений, что флоту никогда не будет позволено очутиться в руках у немцев». Но, как отметил впоследствии Черчилль, Дарлан не предпринял никаких мер для того, чтобы «вывести французские военные корабли за пределы досягаемости быстро приближающихся немецких войск».

Итак, 22 июня Франция подписала перемирие с Гитлером в знаменитом Компьенском лесу. Теперь французский флот должны были сосредоточить в портах и разоружить «под германским и итальянским контролем».

Когда англичане строили свой военно-морской флот в предвоенное время по принципу «уровня двух держав», это означало, что по числу боевых единиц ВМС должны превосходить объединенную мощь двух вероятных противников. В 1940 году Великобритания все еще обладала самым крупным военно-морским флотом в мире. Но он уже нес потери в ходе операций по охране конвоев в Северной Атлантике, в неудачной норвежской компании и у Дюнкерка. Английские ВМС имели ощутимый перевес по числу крупных кораблей: 11 линкоров, 3 линейных крейсера и 5 линкоров в постройке, тогда как Германия располагала двумя «карманными линкорами», двумя линейными крейсерами новейшей постройки и строила еще 2 линкора. Однако вступление Италии в войну в июне 1940 года серьезно изменило соотношение сил. Итальянцы располагали современным быстроходным флотом, хотя боеспособность его была пока неизвестна, и поэтому англичане вынуждены были держать в Средиземном море по меньшей мере 6 своих линкоров против 6 итальянских. Японии, которая, как ожидали, недолго останется нейтральной, им противопоставить было нечего. Лондон также не был уверен, что военные корабли США будут защищать его владения и морские коммуникации в Тихом океане.

Для островной Великобритании с ее имперскими владениями, зависящими от сохранения военно-морской мощи, переход французского флота в руки Гитлера в самом деле был бы подлинной катастрофой. Франция имела четвертый по численности флот в мире. Он состоял из пяти старых линкоров, двух современных линейных крейсеров «Дюнкерк» и «Страсбург», способных противостоять германским линейным кораблям «Шарнхорст» и «Гнейзенау», мощных линкоров «Жан Бар» и «Ришелье», постройка которых была близка к завершению, а также 18 крейсеров, двух авианосцев и значительного числа превосходных эсминцев. Ключевую роль в командовании всем этим великолепием играл 58-летний адмирал Дарлан. Черчилль считал его «одним из тех французов, которые ненавидят Англию», и никогда не доверял ему. Сам Дарлан на встрече с двумя руководителями английского Адмиралтейства в Бордо 18 июня 1940 года дал обещание ни при каких обстоятельствах не передавать флот Германии. Тем не менее статья 8 соглашения о перемирии вызывала у англичан серьезные опасения – особенно слова о разоружении флота «под немецким и итальянским контролем». Эта фраза означала, что Гитлер получал возможность распоряжаться французскими кораблями но своему усмотрению.

Опасения Англии подтвердил ее специальный представитель во Франции генерал Эдуард Спирс, который прямо заявил, что если Гитлер захочет завладеть французскими кораблями, ему достаточно будет пригрозить сжечь Марсель, предать огню Лион или пообещать уничтожить Париж. Учитывая прошлое вероломство фюрера, это был веский аргумент. Доверие Черчилля к режиму Петэна было еще больше подорвано, когда французское правительство вернуло Германии 400 пленных немецких летчиков. Их возвращение должно было усилить люфтваффе в предстоящем сражении за Англию.

Для Великобритании условия германо-французского перемирия создали смертельную опасность. Если верить разведке, то выходило, что Гитлер должен начать вторжение в Англию 8 июля. До этой даты требовалось решить вопрос о судьбе французского флота, чтобы иметь возможность сосредоточить английские военные корабли в водах метрополии. Заседание британского кабинета министров, которое определило все, состоялось 27 июня. К этому времени часть кораблей французского флота находилась в портах своей страны и предпринять что-либо против них было невозможно. Несколько кораблей стояли в местных портах. Их намеревались захватить силой, если команды судов отклонят выдвинутые условия. Недостроенные линейные корабли «Жан Бар» и «Ришелье» находились соответственно в Касабланке и Дакаре, где их караулили английские военные корабли. Особой проблемы они не представляли.

Сильная французская эскадра под командованием вице-адмирала Рене Годфруа базировалась в Александрии и подчинялась английскому адмиралу Каннингхэму. Эти двое военных поддерживали дружеские отношения. Вопреки приказу Дарлана о перебазировании эскадры в один из портов в Тунисе Годфруа согласился на требование Каннингхэма не выводить свои корабли. Эскадра фактически оставалась в Александрии до полной победы англо-американских экспедиционных сил в Северной Африке.

Однако главной угрозой для Великобритании была небольшая военно-морская база Мерс-эль-Кебир на побережье Алжира, западнее Орана. Здесь находилось сильное военно-морское соединение под командованием адмирала Жансуля. Адмирал Паунд предупредил Черчилля, что корабли Жансуля – в германских руках или самостоятельно – могут вынудить Англию уйти из Средиземного моря.

Ко 2 июля английское правительство направило адмиралу Жансулю четыре предложения на выбор:

1. Увести корабли в британские порты и продолжать сражаться вместе с Англией.

2. Имея на борту экипажи уменьшенного состава, направиться в один из английских портов, откуда воинский состав репатриируют.

3. Направиться с экипажами уменьшенного состава в какой-либо французский порт в Вест-Индии, где корабли переведут под охрану США до конца войны.

4. Потопить свои корабли.

В случае отказа Жансуля принять одно из этих предложений английскому военно-морскому флоту приказывалось уничтожить все его корабли, особенно «Дюнкерк» и «Страсбург», используя все имеющиеся средства. На этом «смертельном ударе» Черчилль настоял вопреки позиции членов комитета начальников штабов. Они сомневались, что операция под кодовым названием «Катапульта» увенчается успехом. Черчилль же считал, что на карту поставлено «само существование Англии».

Проведение операции «Катапульта» было поручено соединению «Эйч» («H») – ударной группировке, собранной в Гибралтаре. В ее состав входил новейший английский линкор «Худ» водоизмещением 42 000 т, два линкора «Резолюшн» и «Вэлиант», одиннадцать эсминцев и авианосец «Арк Ройял». Соединением командовал вице-адмирал Джеймс Сомервилл, получивший утром 1 июля приказ: «Быть готовым к «Катапульте» 3 июля».

Конечно, мысль о том, что им надо будет открывать огонь по французским кораблям, привела в ужас Сомервилла и всех его старших офицеров. Адмирал заявил во всеуслышание, что наступательная операция со стороны Англии «немедленно оттолкнет всех французов, где бы они ни находились, и превратит побежденного союзника и активного врага». Учитывая смешанное со страхом почтение, с которым относились к Черчиллю в Адмиралтействе, это был весьма смелый шаг. За свои слова Сомервилл получил резкую отповедь.

Так или иначе, но в полдень 2 июля соединение «Эйч» вышло из Гибралтара и направилось к Орану. На следующее утро Сомервилл направил к адмиралу Жансулю капитана Седерика Холланда на эсминце «Фоксхаунд». 50-летний Холланд служил в Париже в качестве военно-морского атташе. Он свободно говорил по-французски и был лично знаком с Жансулем. Последний был раздосадован тем, что Сомервилл не прибыл сам, и заявил, что слишком занят, чтобы принять Холланда. С большим трудом делегату все же удалось передать адмиралу английское послание с изложением условий. Они немедленно были переданы по радио Дарлану. А в это время самолеты с авианосца «Арк Ройял» сбросили магнитные мины у побережья, чтобы помешать французскому флоту выйти из гавани.

Первым английскую эскадру увидел 26-летний Морис Путц, который проводил групповые спортивные занятия за Мерс-эль-Кебиром. С высоты холма он заметил приближавшиеся с запада корабли и вскоре распознал знакомый силуэт «Худа», с которым многим из его команды доводилось участвовать в совместных патрульных операциях в Атлантике. Вскоре французским ВМС был отдан приказ «приготовиться к бою».

Пока шла подготовка, а на самом деле просто тянулось время, на борту своего корабля Сомервилл разгадывал бесчисленные кроссворды, а старшие офицеры играли в маджонг. Около четырех часов пополудни Жансуль наконец согласился на встречу с Холландом. В течение полутора часов они вели переговоры в душной каюте. Вначале французский адмирал кипел от гнева, затем смягчился и стал разговаривать в более примирительном тоне. Он сообщил Холланду о получении приказа Дарлана от 24 июня, в котором говорилось, что если какая-либо иностранная держава сделает попытку захватить французские корабли, то они должны без промедления либо уйти в Соединенные Штаты, либо потопить себя.

Жансуль, скорее всего, пытался выиграть время, дождаться наступления темноты и, если повезет, ускользнуть из гавани. На самом деле Дарлан сразу же отдал приказ всем находящимся в Средиземном море французским кораблям идти на помощь к Жансулю. Эта шифровка, перехваченная английским Адмиралтейством, и побудила Черчилля дать окончательное распоряжение соединению «Эйч»: «Быстрее кончайте дело, иначе столкнетесь с подкреплением».

Ровно в 17.15 Сомервилл направил Жансулю ультиматум, гласящий, что если через 15 минут одно из предложений не будет принято, он должен будет потопить эскадру. Когда Холланд покинул «переговорный пункт», он услышал, как прозвучал сигнал боевой тревоги. Все французские корабли, казалось, готовились к выходу в море. Тем не менее он отметил в своем рапорте: «Мало кто спешил занять место по боевому расписанию» – словно французы все еще не могли поверить, что англичане перейдут к делу. Холланд на своей моторной лодке, рискуя жизнью, помчался к эсминцу «Фоксхаунд».

Успев удалиться на милю от Мерс-эль-Кебира, Холланд в 17.45 увидел, что Сомервилл, насколько возможно оттягивающий развязку, наконец отдал приказ открыть огонь. С расстояния десяти миль – предел видимости – его линейные корабли выпустили тридцать шесть залпов из 15-дюймовых орудий. Снаряды весом в тонну каждый обрушились на французские корабли, вызвав страшные разрушения. Один из первых снарядов попал в «Дюнкерк», разрушил орудийную батарею, уничтожил главный генератор и вывел из строя гидравлическую систему. Старый линкор «Бретань» загорелся от попаданий нескольких крупнокалиберных снарядов. В небо взметнулись огромные клубы дыма, затем корабль перевернулся. Свыше тысячи человек его команды погибли. Линкор «Прованс», превращенный в груду обломков, вынесло на берег. У эсминца «Могадор» прямым попаданием была оторвана корма. Главная цель англичан – линейный крейсер «Страсбург» остался неповрежденным.

Французы пытались открыть ответный огонь, но он был малоэффективен. Канониры не успели полностью подготовиться к бою и стреляли по движущимся целям, которые вскоре вышли из пределов досягаемости. Тем не менее осколками были ранены двое моряков на «Худе», а снаряды береговых батарей начали поднимать столбы воды в опасной близости от британских кораблей. В 18.04, менее чем через четверть часа сокрушительного натиска, английские орудия смолкли. Приказ о прекращении огня, скорее всего, был отдан по техническим причинам: корабли, двигавшиеся в кильватерном строю мимо базы на запад, не могли больше атаковать гавань, которую скрыли высокие прибрежные скалы.

«Страсбург» и пять эсминцев, прокладывая себе путь среди обломков, укрытые пеленой дыма, на полной скорости вырвались из гавани, прошли над неудачно установленными минами и устремились в открытое море. Превосходно маневрируя, французский крейсер вскоре растворился в наступивших сумерках. Прошло добрых полчаса, прежде чем Сомервилл обнаружил его исчезновение. После захода солнца устаревшие самолеты-торпедоносцы «Сордфиш» были подняты с авианосца «Арк Ройял» в погоню, но безуспешно. На следующую ночь «Страсбург» прибыл в Тулон, где к нему присоединился десяток крейсеров и эсминцев из Алжира и Орана.

Тем временем Сомервилл отправил самолеты прикончить «Дюнкерк». Необходимости в этом не было. Атака привела лишь к новым человеческим жертвам, так как от взрывов торпед детонировали глубинные бомбы на тральщике, помогавшем эвакуировать оставшихся на «Дюнкерке» членов команды. Вот так завершилась операция «Катапульта».

Сам адмирал Сомервилл, испытывая отвращение к этому, по его выражению, «грязному делу», в письме к жене писал: «Боюсь, что получу здоровую нахлобучку от Адмиралтейства за то, что позволил ускользнуть "Страсбургу". Не удивлюсь, если меня после этого снимут с командования». Он также назвал это нападение «крупнейшей политической ошибкой нашего времени» и был уверен, что оно восстановит весь мир против Англии.

Когда все было кончено, Черчилль в Лондоне изложил об этом «прискорбном эпизоде» палате общин. Он отдал должное мужеству французских моряков, но упорно отстаивал неизбежность «смертельного удара». Когда он закончил выступление, еще раз подчеркнув решимость Великобритании «вести войну с величайшей энергией», все члены палаты вскочили на ноги и бурно выразили свое одобрение.

А французы в Мерс-эль-Кебире хоронили свыше 1200 офицеров и матросов, 210 из которых погибли на флагманском корабле. Ведущий персонаж этой трагедии Жансуль был предан забвению. А адмирал Дарлан был убит в Алжире в декабре 1942 года молодым французским роялистом.

Из кораблей, участвующих в этом сражении, могучий «Худ» взорвался и погиб почти со всем экипажем в бою с немецким линкором «Бисмарк» в мае 1941 года – снаряд попал в пороховой погреб. Авианосец «Арк Ройял» был торпедирован немецкой подводной лодкой в ноябре 1941 года. Гордый «Страсбург», как и почти все остальные французские корабли, ускользнувшие из Мерс-эль-Кебира, был затоплен своим экипажем в Тулоне, когда немецкие войска вторглись в «до этого не оккупированную» зону Франции в ноябре 1942 года.

Трагедия в Мерс-эль-Кебире надолго омрачила англо-французские отношения.

Самым ощутимым последствием операции «Катапульта» стало… воздействие на общественное мнение США и лично на президента Франклина Рузвельта. Дело в том, что до этого события американцы сомневались, что Великобритания сможет вести войну против Германии в одиночку. Поэтому, принимая решение потопить флот своего бывшего союзника, Черчилль намеревался поднять престиж своей страны в глазах Соединенных Штатов. Недаром в своих мемуарах он написал, что после боя в Мерс-эль-Кебире с полным правом можно было утверждать: «Английский военный кабинет ничего не боится и ни перед чем не остановится».





Шишов Алексей Васильевич

100 ВЕЛИКИХ ВОЕНАЧАЛЬНИКОВ

Книга содержит ровно сто очерков, расположенных в хронологическом порядке и посвященных различным военным событиям – переломным, знаменитым, малоизвестным или совсем неизвестным. Все они в той или иной степени окутаны завесой тайны и до сих пор не имеют однозначной оценки, столь свойственной массовому сознанию.