Ваша електронна бібліотека

Про історію України та всесвітню історію

100 ВЕЛИКИХ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ

ЕГИПЕТ

ДЖОВАННИ БЕЛЬЦОНИ В ДОЛИНЕ ЦАРЕЙ

«Одинокий шакал в египетских пустынях», «Гиена в гробницах фараонов»... Редко кто из писавших о Джованни Бельцони удержался от подобных нелестных прозвищ. Действительно, научными изыскания Бельцони назвать трудно, однако без этого человека египтология лишилась бы множества ценнейших материалов. При тогдашних условиях в Египте большая часть их пропала бы для человечества бесследно и навсегда.

«Это был один из самых замечательных людей за всю историю египтологии», — сказал в 1933 году о Бельцони Говард Картер — человек, открывший гробницу Тутанхамона. Картер, без сомнения, знал о чем говорил. Джованни Баггиста Бельцони (1778—1823), чье имя уже при жизни превратилось в легенду, принадлежал к тому славному поколению гробокопателей, которые, собственно говоря, и заложили фундамент археологической науки. И только годы спустя исследователей, вооруженных лишь страстью к наживе или страстью к познанию, сменили настоящие специалисты.

Бельцони родился в итальянском городе Падуя 5 ноября 1778 года в семье бедного цирюльника, происходившего, однако, из старинного римского рода. Он жил в эпоху великих исторических событий, давшую множество примеров быстрых и блестящих карьер. Это несомненно служило стимулом для честолюбивых авантюристов, ряды которых с большим воодушевлением пополнил Бельцони. История его молодости пестрит самыми удивительными поворотами.

В шестнадцать лет он отправился в Рим изучать гидротехнику, но вскоре из-за какой-то темной истории бросил учебу и ушел в монастырь. Там, однако, он пробыл совсем недолго. С началом наполеоновских войн он уже оказался в рядах армии, но вскоре дезертировал (по другим сведениям — оказался замешанным в какую-то политическую интригу) и бежал в Англию. Здесь он некоторое время подвизался в роли лекаря-чудодея, излечивавшего едва ли не от всех болезней, потом изобрел «необычайно производительный водяной насос» и, наконец, выступил в амплуа «самого сильного человека в мире»: обладая двухметровым ростом и громадной физической силой, Бельцони поступил в труппу акробатов и вскоре стал «звездой» ярмарочных балаганов. Лондонские газеты с восторгом писали об «итальянском гиганте», который «каждый вечер носит на импровизированной сцене целую группу мужчин». Сохранилась афиша 1808 года, на которой Бельцони держит на какой-то конструкции, укрепленной на его спине, шестерых мужчин, двух мальчиков и трех женщин — то есть одиннадцать человек да вдобавок еще два итальянских флага.

Авантюрист по призванию, Бельцони не мог долго оставаться на месте. В 1811 году из Англии он отправился в путешествие по Португалии и Испании, затем шесть месяцев жил на Мальте. Здесь случай свел его с египетским моряком Исмаилом Гибралтаром, доверенным лицом хедива (наместника Египта) Мухаммеда Али, который подыскивал для службы в Египте образованных и энергичных людей. Узнав, что в Египте до сих пор, как во времена фараонов, используют примитивные водоподъемные устройства, Бельцони представился Гибралтару как инженер-гидравлик и предложил ему свой «необычайно производительный водяной насос». В результате Бельцони получил приглашение посетить Каир и построить там действующую модель насоса.

В Александрию Бельцони прибыл 19 мая 1815 года. В городе свирепствовала чума, уносившая в могилы сотни и тысячи жизней. Бельцони тоже заболел и был помещен в карантин (по другой версии, он был избит каким-то турецким кавалеристом и целый месяц вынужден был провести в постели). Лишь через полтора месяца он смог наконец ходить и, едва оправившись от болезни, пешком отправился в Каир.

В столице, пользуясь рекомендацией Исмаила Гибралтара, Бельцони добился аудиенции у хедива Мухаммеда Али. Двухметровый молодец, бойко торгующий насосом собственного изобретения, вызвал у хедива большие сомнения, и в результате Бельцони оказался на мостовой — как в прямом, так и в переносном смысле. Никаких средств к существованию у него не было, и он уже подумывал вернуться к карьере «самого сильного человека в Мире», но тут случай свел Бельцони с швейцарским путешественником Иоганном Людвигом Буркхардтом — первооткрывателем Петры и Абу-Симбела. Буркхардт отрекомендовал Бельцони британскому консулу в Каире сэру Генри Солту. Именно тот и вдохновил Бельцони на труд, благодаря которому его имя навсегда вошло в историю египтологии.

Солт предложил Бельцони «приглядеться» к египетским древностям — иными словами, стать неофициальным агентом британского правительства по добыче памятников древнеегипетского искусства. В Европе за них платят золотом, а здесь их можно даже не покупать, а просто найти подходящую гробницу и самому приняться за раскопки. В результате был заключен договор, по которому Бельцони становился «сотрудником Британского музея», а Солт брал на себя обязательство платить ему за каждый найденный и переправленный в Лондон предмет.

Бельцони горячо принялся за дело, сопряженное с немалым риском. Но вряд ли нашелся бы еще человек, которому это дело подходило до такой степени!

От Буркхардта Бельцони получил информацию о том, что в знаменитом храме Рамессеум близ Фив есть гранитная статуя изумительной красоты, известная ныне под именем «Молодой Мемнон». Как впоследствии выяснилось, речь шла о громадной голове Рамсеса и Бельцони взялся доставить колосса из Фив в Лондон, хотя многим эта задача казалась невыполнимой.

В конце июня 1816 года Бельцони нанял большую лодку и отправился вверх по Нилу в Фивы. «Молодого Мемнона» он отыскал быстро. «Его голова лежала около его гранитной плоти с лицом, повернутым вверх. Казалось, он улыбался мне при мысли, что будет перевезен в Англию», — вспоминал Бельцони впоследствии. Несмотря на сопротивление местных властей, ему удалось перевезти голову Рамсеса II на берег Нила и погрузить в лодку. Отправив груз в Каир, сам Бельцони отправился в противоположную сторону—в Асуан. Это было довольно рискованное путешествие, так как Нубия была в ту пору практически независимой от центрального правительства, и в стране царила полная анархия. Но Бельцони манил к себе огромный храм в Абу-Симбеле, о котором ему рассказал Буркхардт.

18 августа 1816 года он отправляется в путь. 24-го экспедиция уже была в Асуане. Для раскопок Абу-Симбела Бельцони нанял местных рабочих, договорившись с вождем местного племени, что найденное золото будет поделено пополам. Если же в храме окажутся одни камни, то все они достанутся Бельцони.

За несколько дней Бельцони смог убедиться, что работы предстоит сделать гораздо больше, чем можно было заранее предположить, и, следовательно, в этот приезд он не сумеет осуществить задуманное. Тем не менее, его экспедиция стоила свеч: из Нубии Бельцони привез в Каир большое количество египетских древностей. Оформить их вывоз в Европу не составляло большого труда: египетский чиновник, отвечавший за подготовку документов, спросил только, зачем европейцам египетские камни — неужели у них не хватает своих? «О, в Европе достаточно камней, — ответил Бельцони — но египетские лучшего сорта». И в начале 1817 года собранные им древности, включая «Молодого Мемнона», отправились из Александрии в Лондон.

Первая экспедиция принесла Бельцони некоторую известность в кругах египтологов, но, увы, очень мало денег — Генри Солт заплатил ему за все про все лишь 75 фунтов. И раздосадованный Бельцони 20 февраля 1817 года с небольшой группой помощников отправился в новую поездку в Верхний Египет — на этот раз в описанную Пококом Долину царей. Эта поездка мало напоминала археологическую экспедицию — скорее пиратский набег. Бельцони не могло остановить ничего. У него отсутствовало всякое уважение к произведениям древнего искусства и надгробным памятникам. Он пользовался такими методами, от которых у современных археологов волосы встают дыбом. Чтобы проникнуть в замурованные гробницы, он использовал, например, таран. Но не надо забывать, что Бельцони был сыном своего века.

Этот двухметровый гигант спускался в тесные погребальные камеры, протискивался в узкие проходы и как ураган сметал все на своем пути. Беспощадно круша прах древних мумий, он искал драгоценные папирусы, сокровища, изваяния... Правда, в большинстве случаев ему приходилось довольствоваться лишь крохами, оставшимися после давних грабителей.

Поистине выдающееся открытие ожидало его лишь в гробнице фараона Сети I, состоявшей из пяти богато украшенных фресками и рельефами комнат, соединенных коридорами. С этой находки начались важнейшие открытия, сделанные в последующие годы в Долине царей.

Сперва гробница показалась практически пустой — Бельцони и его спутники нашли лишь обрывки погребальных бинтов, а в самой большой комнате уцелели мумия священного быка и множество изящных деревянных статуэток-ушебти. Однако пробравшись через стометровой длины коридор, во многих местах обвалившийся и засыпанный, Бельцони обнаружил великолепный алебастровый саркофаг с изображением богини Нейт. Впоследствии Бельцони переправил его в Лондон. Правда, саркофаг был пуст — как оказалось впоследствии, древнеегипетские жрецы перенесли мумию Сети I и мумии других фараонов Нового царства в более безопасное место, где они и были найдены спустя полвека после раскопок Бельцони.

Из Долины царей Бельцони отправился в Луксор. В Карнакском храме он отбил голову у колоссальной статуи Рамсеса II (ее купил Британский музей) и вывез отсюда несколько обелисков. Затем он снова направился в Нубию, горя желанием продолжить начатые им за год до этого раскопки Абу-Симбела. 29 июня 1817 года он уже был на месте. 1 августа, после девятнадцати дней непрерывных работ, Бельцони и его спутники с зажженными свечами вступили в Большой храм Абу-Симбела. «Мы вошли в самый красивый и самый обширный склеп в Нубии... — писал Бельцони. — Наше удивление возросло еще более, когда выяснилось, что это не только очень большой, но и великолепно разукрашенный храм — с барельефами, росписями и статуями...»

Успехи Бельцони вызвали ярость у конкурентов — таких же гробокопателей, но действующих в интересах французского консула. Подкупив бея Карнака, они добились от него приказа, запрещающего Бельцони нанимать местных рабочих для раскопок. Однако у Бельцони имелась охранная грамота хедива Мухаммеда Али, против которого бей был бессилен. Тогда противники Бельцони пошли на крайнее средство: они попытались его убить. Однако и на этот раз судьба была благосклонна к итальянцу — Бельцони сумел избежать смерти.

Вернувшись в Каир, Бельцони поссорился с Солтом и вынужден был зарабатывать на жизнь, сопровождая в качестве гида состоятельных туристов. Так началась новая глава в его египетских приключениях — поиски сокровищ в пирамидах. Пирамиды в Гизе Бельцони увидел впервые лунной июньской ночью 1815 года, когда, только-только прибыв в Каир, в компании соотечественников отправился на ослах полюбоваться древними усыпальницами фараонов. Восход солнца над пирамидами потряс его своей красотой. С этих пор помимо чисто коммерческого азарта, двигавшего Бельцони в его непрестанных скитаниях, в нем жило романтическое преклонение перед культурой Древнего Египта.

И вот теперь, бродя с туристами в окрестностях пирамид, Бельцони вынашивал мысль тщательно обследовать эти «сокровищницы фараонов». Из рассказов арабов и книг европейских путешественников он знал, что в пирамиде Хеопса еще тысячу лет назад побывал халиф аль-Мамун и, вероятно, вывез оттуда все сокровища (если они там были). Поэтому Бельцони избрал своей целью вторую по величине пирамиду Хефрена. Он считал ее нетронутой: в стенах этой пирамиды не было не следов входа, ни грабительских проломов. Значит, тут до него никого не было!

«Мое предприятие имело немалое значение, — писал впоследствии Бельцони. — Ведь я хотел проникнуть в одну из больших египетских пирамид, проникнуть в тайну одного из чудес света. Я знал, что, если эксперимент не удастся, я стану посмешищем для всего мира...»

Распространив слух, что он едет исследовать район Мукаттамских гор, Бельцони тайно покинул Каир и с несколькими нанятыми им рабочими отправился к пирамидам. Здесь он предпринял тщательное исследование пирамиды Хефрена. Интуиция подсказывала ему, что вход должен находиться в северной части пирамиды, где заносы песка и мусора были чуть выше, чем с других сторон. «Я обследовал всю поверхность пирамиды, каждую ее пядь, буквально каждый камень, — писал Бельцони. — Я двигался от восточной грани к западной, пока не оказался на северной стороне. Здесь стена показалась мне чуть иной».

Отойдя на некоторое расстояние, Бельцони заметил, что найденное им углубление несколько смещено к востоку от центра пирамиды. Отступив на такое же расстояние к западу, он обнаружил, что и грунт в этом месте податливее, чем в других. По его указанию рабочие принялись долбить каменную кладку. После нескольких дней работы в стене пирамиды наконец появилась расщелина. Пальмовая ветвь, просунутая в нее, проникла глубоко внутрь. Вскоре рабочие проделали проход в коридор, где было полно щебня и пыли. И при свете свечи Бельцони стал метр за метром спускаться в глубину уходящего вниз коридора...

Бельцони был уверен, что выйдет прямо к сокровищнице. Но неожиданно дорогу преградил каменный блок. Разбить его было невозможно. Пришлось звать рабочих и окапывать его. «Большой каменный блок, не менее шести футов в высоту и четырех в длину, с грохотом рухнул вниз как раз в тот момент, когда один из работников его подкапывал, — вспоминал Бельцони. — Беднягу завалило, пришлось немало попотеть, пока мы смогли его вытащить. Упавший блок освободил много других камней, так что мы практически очутились в положении, когда лучше всего было покинуть пирамиду».

Обескураженный Бельцони дал своим рабочим заслуженный выходной, а сам в одиночестве принялся бродить вокруг пирамиды. Где-то все же должен был находиться этот проклятый вход!

И Бельцони нашел его. Обследуя камень за камнем, он наткнулся на небольшое углубление, а в нем — незакрепленный каменный блок. «Самый сильный человек на свете» уперся в него, расшатал и, отделив от остальных, сбросил вниз. Открылась расселина, а за ней — настоящий коридор, ведущий в глубину пирамиды!

Проникнуть в коридор Бельцони смог лишь спустя несколько дней изнурительного труда. «Когда мы убрали три больших блока, замыкавших его, перед нами открылся проход высотой в четыре фуга, ведущий вниз, в пирамиду; длина коридора была сто четыре фуга и пять дюймов, он спускался под углом двадцать шесть градусов». Конец коридора опять замыкал блок из цельного куска гранита шириной около метра и высотой два метра. «Устранить его было нелегко, — писал Бельцони. — Двум работникам там было не пошевельнуться, а чтобы сдвинуть глыбу, их требовалось куда больше. Кроме того, камень был выше коридора, и окружающий каменный массив крепко держал его». В конце концов рабочие просто разбили глыбу молотками, и 2 марта 1818 года через образовавшееся отверстие Бельцони проник наконец в погребальную камеру фараона Хефрена.

«Хотя мой факел из нескольких восковых свечек светил очень слабо, все же я смог увидеть главные объекты. Понятно, что прежде всего, я бросил взгляд в западный конец помещения, надеясь найти там саркофаг, как и в первой пирамиде. Но меня ждало разочарование — я ничего там не увидел… И лишь приблизившись к западной стене, я был приятно удивлен: саркофаг там был. Его покрывал слой земли и камней». Расчистив саркофаг от песка, Бельцони с разочарованием убедился, что тот пуст. А в соседней камере он нашел только кость, которую эксперт из анатомического музея в Глазго идентифицировал впоследствии как кость быка...

Гробница была разграблена, причем, судя по всему, — неоднократно. Последний раз люди побывали здесь лет за триста или четыреста до Бельцони, о чем свидетельствовали оставленные ими на стенах погребальной камеры автографы: Мухаммед-Ахмед, Ахмед, Мухаммед-Али...

Это было крупнейшее фиаско Бельцони. Огромный труд был проделан впустую, не принеся ни материальной, ни моральной компенсации. И тогда в апреле 1818 года Бельцони снова отправляется в Долину царей. Это была его третья и последняя поездка в Верхний Египет.

Бельцони поселился «в своей могиле» — открытой им гробнице Сети I. Несколько недель он вел бессистемные раскопки в Долине царей, собирая все, что попадется под руку. Главной его находкой стала великолепно сохранившаяся статуя сидящего фараона Аменхотепа III, высеченная из черного гранита (ныне находится в Британском музее).

В марте 1920 года Бельцони вернулся в Лондон. Некоторое время он путешествовал по европейским столицам, посетив, в частности, Петербург. 1 мая 1821 года в Лондоне на Пикадилли Бельцони организовал выставку своих египетских трофеев, которая имела у публики бешеный успех. Специально к ее открытию Бельцони выпустил книгу «Рассказ о работах и новых открытиях в пирамидах, храмах, гробницах и при раскопках в Египте и Нубии», которая и сегодня читается как приключенческая повесть.

Только в первый день работы выставку посетило 1900 человек. Ее гвоздем стали экспонаты из гробницы Сети I, статуя богини Сехмет с львиной головой, мумии, папирусы, терракотовые статуэтки из Файюма. После закрытия выставки часть ее экспонатов была распродана по довольно высоким ценам. Часть коллекции Бельцони пополнила египетскую галерею Британского музея.

Всего Бельцони провел в Египте пять лет и за это время, по его собственным словам, «перевернул его вверх дном». После своей прогремевшей на всю Европу и мир выставки он отправился в новое путешествие — на поиски истоков Нигера. Это было последнее предприятие неутомимого авантюриста. В 1823 году он умер (по другим данным — был убит) неподалеку от Тимбукту, близ деревни Гвато.





Низовский А.Ю.

100 ВЕЛИКИХ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ

Эта книга рассказывает о истории самых значительных археологических открытий, о раскрытых и пока еще нераскрытых тайнах древности.